На главную Лекции и практикум по психологии Педагогическая психология Родительство как социальнопсихологическое образование в личности
Родительство как социальнопсихологическое образование в личности
Лекции и практикум по психологии - Педагогическая психология

Родительство как институционализированная ответственность мужчины и женщины перед обществом за «воспроизводство и наращивание эффективности общественной жизнедеятельности» [234, с. 34], реализует свои функции не только как средство удовлетворения общественных или групповых потребностей, но и потребностей индивидуальных. Какова же природа потребности личности быть родителем?
Потребности выступают, прежде всего, как объективная необходимость, то есть объективная нужда организма в чем-то, внешнем, во внешних условиях, которые служат как бы дополнением живых систем [142, с. 410]. Они представляют собой синтез заложенной в индивиде программы жизнедеятельности и конкретной окружающей среды. В программе жизнедеятельности потребность черпает свой биологический импульс, обретает силу жизненной необходимости. Вместе с тем, потребность формируется и удовлетворяется в конкретной среде, приобретая форму и конкретное содержание, обусловленное этой средой [165, с. 93-94].


Потребности - источник активности человека. Существенные черты человеческих потребностей - это объективность происхождения, их исторический характер, зависимость от практической деятельности, социальная обусловленность [179, с. 189]. Во всем своем многообразии они традиционно подразделяются на две основные группы - биологические и социальные [142, 179].
Проблема потребности в детях детально и достаточно глубоко изучена демографами и социологами, изучающими воспроизводство населения, педагогами и психологами, исследующими детско-родительские отношения. Полученные ими данные позволяют утверждать, что законы, побуждающие человека становиться родителем, заботиться о потомстве, лежат в сфере социального [11, 13, 23, 24, 32, 35, 47, 66, 256].
Так, В.А. Борисов [35] считает бездоказательными положения о существовании биологических «инстинктов продолжения рода», «материнского инстинкта», «инстинкта родительства». Он отмечает, что часто за этими понятиями не скрывается никакого иного значения, кроме половой потребности. Вместе с тем, для такого отождествления нет достаточных оснований, даже, напротив: «потребность в детях и половая потребность - это два самостоятельных вида потребностей, обусловленных различными мотивами, ценностями и отношениями» [13, с. 118].
К. Обуховский полагает, что потребность в родительстве не относится к «необходимым». Хотя опыт отцовства и материнства вызывает у человека определенные переживания, которые могут стать важными для формирования его личности, однако, вопрос о том, «необходимы ли они человеку, объективно остается открытым» [163, с. 113].
По мнению Л.Б. Шнейдера, не существует биологических законов, заставляющих человека иметь детей: если бы такие законы существовали, то каждая беременность заканчивалась бы родами [244, с. 50].
По мнению Я.И. Рубина, потребность в детях за время существования человечества подверглась коренному, качественному преобразованию. В начале она была близка к простому инстинкту сохранения вида, то есть больше склонялась к биологической потребности. По мере того, как семья становилась все более необходимой общностью не только для рождения детей, но и для их воспитания, подготовки к самостоятельной жизни, потребность в детях все больше приобретала социальный характер, которым стала выражаться ее сущность [195, с. 39].
А.Г. Харчев понимает родительство как «социальный по своей сути, но имеющий корни в природной, генетической связи между ребенком и родителем феномен» [233, с. 68]. И уточняет, что это особый тип поведения, «определяемого в основном двумя моментами: родительской любовью и социальным долгом» [там же, с. 315].
В таком его понимании, родительство предстает перед нами как сплав биологического и социального, но соотношение этих элементов у мужчины и женщины различное. Обсуждая их природу, обычно указывают, что строение тела женщины определяет ее способность к репродукции, в то время как в мужском жизненном цикле нет аналога такому событию как роды. Женщина-мать значительно теснее отца связана со своим ребенком.
В связи с чем, обычно подчеркивается биологические детерминанты материнской роли.
А.И. Захаров, выделяет ряд факторов, способствующих становлению инстинкта материнства. Они следующие: прообраз матери; желание иметь детей, установка на них; положительный отклик на беременность; нежность к зарождающейся жизни; чувство жалости и сострадания к ребенку; чувство близости с ним; эмоциональная отзывчивость матери [97, с. 20-21]. Заметим, что даже простое их перечисление позволяет не только усомниться в исключительно биологическом характере «материнского инстинкта», но и предполагать в его основании широкий социальный пласт. И этому есть эмпирические подтверждения. Так, обследование женщин, отказавшихся от своих новорожденных, выявило у них помимо психологической незрелости, эмоциональной неустойчивости, неспособности к позитивной связи с ребенком, и социальную незрелость, а отказу от ребенка может предшествовать как нестабильность и угрожающий распад семьи, так и неполная семья [40, с. 35-36].
Отцовская любовь несколько иная - она лишена той биологической основы, на которой покоится материнская любовью. По мнению В.А. Сы- сенко, «мужчина в большинстве случаев начинает любить ребенка потому, что он любит свою жену» [215, с. 19]. Д.А. Акивис замечает по этому поводу: «У мужчин - особенно если он молод, а первой рождается девочка, - отцовское чувство может быть менее ярким, чем у матери, но это вовсе не значит, что так будет всегда» [3, с. 82]. Однако было установлено, что если отец берет на себя основную заботу о ребенке, он склонен вести себя так, как это делает мать [264].
Вместе с тем, совершенно отрицать биологические основания родительства невозможно. Так М. Босанац указывает на то, что биологические законы продолжают действовать, а человек «лишь пытается приспособиться к ним, извлекая как можно больше пользы для себя» [36, с. 24].
По мнению Дж. Боулби, ребенок и мать образуют тесную, взаимную, биологически обусловленную связь, которую следует рассматривать как базовый компонент человеческой природы [37, с. 101].
В связи с этим, нам представляется вполне обоснованным и не потерявшим своей актуальности замечание А.Г. Харчева о том, что, проблема соотношения природного и социального моментов в родительской любви, в специфике ее выражения, в практике реализации отцовства и материнства в зависимости от биологических свойств мужчины и женщины, а также и от характера выполняемых ими социальных ролей, продолжает оставаться нерешенной [233, с. 69]. И в связи с этим можно согласиться с мнением Я.И. Рубина, полагающего, что если «сущность потребности в детях по отношению к ее объекту - социальная, то содержание этой потребности - социально-биологическое» [195, с. 24].
Определяя понятие «потребность в детях» А.И. Антонов делает в нем акцент на том, что эта потребность относится к явлениям социально- психологического порядка [11, с. 112]. В.В. Бойко уточняет, что потребность в детях, как устойчивое социально-психологическое явление, имеет сложный характер; она представляет собой структуру, включающую в себя элементы как общественного, так и индивидуального планов. С одной стороны, как социально-психологическое образование в личности, родительство представлено комплексом установок, соответствующих сложившемуся социально-историческому типу семьи. Эти установки определяют не только отношение к ценности детей, их численности в семье, но также и подходы к их воспитанию. С другой стороны, - это та или иная степень чадолюбия, свойственная индивиду как носителю усвоенных общественных норм, установок по отношению к детям вообще; чадолюбие отражает историю развития каждой конкретной личности. При этом потребность в детях проявляется в том, что «без детей человек испытывает затруднения в самореализации себя как личности» [31, с. 62].
Потребность в детях далеко не исчерпывается фактом их рождения, ибо само «воспроизводство населения не тождественно его биологическому воспроизводству» [233, с. 291]; она сопряжена с процессом их воспитания, отдачи времени, передачи общественно значимых ценностей, т.е. социально значимым поведением по отношению к ним.
В этой связи, возникает необходимость исследовать те социальнопсихологические механизмы на уровне личности, обеспечивающие родительское поведение.
В отечественной социологии и психологии сложилось устойчивое мнение о том, что родительство, как социально-психологическое образование в личности, представляет собой иерархически организованную систему социальных установок разного уровня обобщения и конкретизации [11, 13, 31, 167, 212, 233, 234, 244, 260, 267, 275].
Впервые понятие «аттитюд» использовали в своих трудах У. Томас и Ф. Знанецкий. Они же и дали первое определение аттитюда, который они
Аттитюд - attitude - от латинского «aptitudo», что означает «пригодность» [33, с. 71]. Этот термин в литературе на русском языке либо переводится как «социальная установка», либо употребляется как калька с английского «аттитюд» [28, с. 357].
определили как «состояние сознания, регулирующее отношение и поведение человека в связи с определенным объектом в определенных условиях, и психологические переживания им социальной ценности, смысла объекта» [цит. по: 8, с. 265]. В своем определении авторы исходили из положения о том что исследования взаимоотношений личности и общества должно основываться на анализе социальных ценностей самого общества и отношения к нему со стороны индивидов. Только с этих позиций можно объяснить их поведение. Аттитюд же, согласно У. Томасу и Ф. Знанецкому, является процессом индивидуального сознания, который детерминирует как актуальную, так и потенциальную деятельность человека в социуме. И, поскольку, аттитюд всегда направлен на объект, он может определяться как чье-то состояние ума по отношению к ценности. И если ценность это объективная сторона установки, то, следовательно, аттитюд есть субъективная сторона социальной ценности.
Открытие феномена аттитюда и развертывание его исследований породили множество, подчас противоречивых, его определений. Г. Оллпорт проанализировав и обобщив их, выделил те его черты, которые признавались всеми учеными: аттитюд - это определенное состояние сознания, которое выражает готовность к реакции, источником его есть предшествующий опыт, внутренне организованное и оказывающее направляющее влияние на поведение его носителя [259, с. 34-35].
Г. Оллпорт также установил зависимость аттитюда от предшествующего опыта, установил его роль в регуляции поведения, и предложил свое определение: «аттитюд есть состояние психической готовности, складывающийся но основе опыта, и оказывающий направляющее и (или) динамическое влияние на реакции индивида относительно объектов или ситуаций, с которыми он связан» [там же, с. 37].
В 1942 году М. Смит предложил трехкомпонентную структуру аттитю- да, в котором он выделил а) когнитивный компонент, который обнаруживается в виде мнений, утверждений относительно объекта установки; знания о свойствах, назначении, способах обращения с объектом; б) аффективный компонент - обнаруживается в виде отношения к объекту, выражаемому на языке непосредственных переживаний и чувств, которые он вызывает; оценки «нравится - не нравится» или амбивалентное отношение; в) конатативный компонент, который проявляется в готовности индивида к осуществлению конкретного поведения с объектом [274, с. 171-174].
Являясь обычными и широко распространенными психическими регуляторами, аттитюды / социальные установки, по мнению Ф. Зимбардо и М. Ляйппе, оказывают влияние на восприятие и мышление, направляя когнитивные процессы и процессы восприятия; служат готовыми обобщенными оценками; определяют нас самих, поскольку установки по отношению к наиболее важным предметам могут являться значительной частью нашего восприятия собственного «Я» и нашей самооценки [103, с. 49].
Основная функция социальных установок - регуляция социального поведения человека: система индивидуальных социальных установок обеспечивает возможность его ориентации в социальной действительности [243].
Основателем отечественной теории установки является Д. Н. Узнадзе. В своем подходе к проблеме он исходил из того, что человек, так же как и вообще все живое, достигает наличной в каждый данный момент ступени своего развития лишь в процессе взаимодействия со средой, причем в активное взаимодействие с действительностью вступает сам субъект, а не отдельные акты его психической деятельности [221, с. 39-40]. Наличествует два условия, без которых акты поведения невозможны: это, прежде всего, наличие какой-то потребности у субъекта поведения, а затем и ситуация, в которой эта потребность могла бы быть удовлетворена, Это - основное условие возникновения всякого поведения, и, прежде всего, установок к нему [там же, с. 43]. Потребность может существовать и вне ситуации, делающей возможным ее удовлетворение. Но в таком случае она не имеет законченного, индивидуально определенного характера. Она получает его лишь в результате наличной ситуации, могущей принести ей удовлетворение: потребность конкретизируется, она становится индивидуально определенной потребностью, удовлетворение которой возможно в конкретных условиях данной ситуации лишь при наличии этой последней [там же, с. 47]. Наличие потребности и ситуации вызывает особое состояние, которое характеризует спонтанность, направленность, готовность совершать определенные действия [там же, с. 165]. Это состояние и есть установка: модификация живого существа, соответствующая объективному ходу вещей, как особое состояние личности, модус ее в конкретных условиях. Это - личностный фактор, конкретная определенность личности в каждый данный момент [там же, с. 187]. Установка не представляет собой специфически человеческой особенности [там же, с. 150], но самую примитивную, но и самую существенную форму реакции живого организма на воздействие окружающей среды [там же, с. 151].
Различные типы установок реализуются двумя формами поведения: экстерогенной и интерогенной. К экстерогенным формам поведения Д.Н. Узнадзе относит потребление, обслуживание, занятия, труд; к интероген- ным - эстетическое наслаждение, игра, развлечение, спорт, художественное творчество [там же, с. 264-270].
Существуют различные формы психической активности человека, главные из которых - установка и объективация [там же, с. 153]. Акт объективации включат в себя идентификацию того, что переживается сейчас, с тем, что переживалось только что перед этим, сознание их тождества, закрепленного актом номинации в речи [там же, с. 162]. В этом акте закреплено познавательное отношение к миру, он равнозначен механизму сознания [там же, с. 163]. Предметами объективации являются: душевный мир, который помогает индивиду выделить в процессе поведения мешающие ему предметы, а также социальные требования и «Я» [там же, с. 164].
Хотя универсализация понятия установки как бессознательного, делает невозможным применение этой теории к регуляции наиболее сложных, высших форм человеческой деятельности, вместе с тем, в способности к объективации, отмеченной Д.Н. Узнадзе, заложен выход за пределы личного, в сферу другого человека. Именно здесь у Д.Н. Узнадзе начинается переход от психологии личности к социальной психологии личности.
Этот переход, был осуществлен Ш.А. Надирашвили, который подчеркивал, что личные ориентации личности создаются у человека под воздействием индивидуальных потребностей и нужд, тогда как социальные ориентации обуславливаются требованиями других людей [208, с. 174].
Ш.А. Надирашвили дополнил двухуровневую характеристику психической активности человека, данную Д.Н. Узнадзе, введением третьего уровня. На этом уровне в сферу потребностей включаются социальные потребности, процессы мотивации, воображаемое, приемлемое поведение, автопортрет. Процесс принятия решений на основе этих психологических образований приводит к формированию установки социального поведения. Психическая активность на этом уровне реализуется в социальном поведении [161, с. 63].
Выражением потребностной составляющей поведения на этом уровне являются личные потребности человека как социального существа. Он включает в их состав ценности, социальные и моральные ориентации, социальные оценки. Центральное место в концепции Ш.А. Надирашвили занимает анализ социальной установки. Он пишет: «Установка, определяющая социальное поведение и представляющая собой его психологическую основу, является социальной установкой, т.к. в ее формировании наряду с другими факторами участвуют и факторы социальные. Социальная установка создается на третьем уровне, а осуществляемое на ее основе поведение дает личности возможность действовать в социальной среде в качестве члена социальных взаимоотношений» [там же, с. 68].
Разработанные в школе Д.Н. Узнадзе идеи послужили отправными моментами в создании диспозиционной концепции В.А. Ядова [198, 254].
По мысли В.А. Ядова, главное в проблеме внутренней регуляции социального поведения - это вопрос о структурировании личности как объекта деятельности. Представление о целостной структуре личности предполагает выделение определенного системообразующего признака или системообразующего отношения, поскольку наиболее существенное в личности - ее отношение к условиям деятельности, сформировавшееся благодаря предшествующему опыту [254, с. 90]. В.А. Ядов предположил, что существуют устойчивые диспозиционные механизмы регуляции социального поведения личности, которые правомерно рассматривать в рамках некой общей диспозиционной структуры личности как целостного субъекта деятельности. Системообразующим признаком, единым для этой целостности, должны быть различные состояния и различные уровни предрасположенности человека к восприятию условий деятельности, его поведенческих готовностей, направляющих деятельность, которые так или иначе формируются в личностной структуре в результате онтогенеза [там же, с. 92].
Приняв за основу положение Д.Н. Узнадзе о том, что установки представляют собой ценностно-личностные состояния готовности, настроенности на поведение в данной ситуации, В.А. Ядов проанализировал все основные части этой системы.
Потребности, ситуации деятельности и диспозиции образуют иерархические системы. Им выделяются потребности низшего уровня - психофизиологические (витальные) и потребности более возвышенные - социальные. Кроме того, потребности структурируются по уровням включенности личности в различные сферы социального общения, социальной деятельности [там же, с. 93]. Основанием здесь служит как бы последовательное расширение границ активности личности, источник которой со стороны субъекта - потребность или нужда в определенных и расширяющихся условиях полноценной жизнедеятельности человека.
Условия деятельности (ситуации), в которых могут быть реализованы те или иные потребности личности, также образуют некую иерархическую структуру. В качестве основания их структуризации принимается длительность времени, в течении которого сохраняется данная ситуация деятельности. Низший уровень - предметные ситуации; следующий уровень - условия группового общения; самый высокий - «общесоциальные» ситуации активности [там же, с. 94].
Рассматривая иерархическую систему диспозиций, В.А. Ядов, к низшему ее уровню относит элементарные фиксированные установки (установки в понимании Д.Н. Узнадзе). Они формируются на основе витальных потребностей, в простейших ситуациях и не становятся предметом осмысления. Второй уровень диспозиционной структуры - социальные фиксированные установки. В отличие от элементарных поведенческих готовностей социальные установки обладают сложной структурой с выделением в ней эмоционального (оценочного), когнитивного (рассудочного) и собственно поведенческого аспектов. Факторами формирования их выступают социальные потребности, связанные с включением индивида в первичные контактные группы и соответствующие социальные ситуации.
Следующий диспозиционный уровень - общая направленность интересов личности на ту или иную сферу социальной активности, или базовые социальные установки. Установки этого уровня фиксируются на основе более сложных социальных потребностей приобщения к определенным сферам деятельности и включение в эту деятельность как доминирующую среди других. Предполагается, что социальные установки этого уровня тоже содержат три компонента [там же, с. 94-95].
Поведение как третий элемент диспозиционной системы имеет ряд уровней развития. В.А. Ядов выделяет: 1) специфические реакции субъекта на актуальную предметную ситуацию; реакции на специфические и быстро сменяемые друг друга условия среды (поведенческие акты); 2) поступок (привычное действие), который как бы компонуется из целого ряда поведенческих актов. По В.А. Ядову, поступок - есть элементарная социально значимая «единица» поведения, и его цель - установление соответствия между простейшей социальной ситуацией и социальной потребностью; 3) целенаправленная последовательность поступков образует поведение в той или иной сфере деятельности, где человек преследует существенно более отдаленные цели, достижение которых обеспечивается системой поступков; 4) целостность поведения в различных сферах и есть и есть собственно деятельность во всем ее объеме [там же, с. 97-98].
Можно заключить, что система диспозиций представляет собой систему социальных установок (за исключением установок в понимании Д.Н. Узнадзе), близких по своей психологической сущности, но различных по значимости их социальных объектов. Важнейшей функцией диспозици- онного механизма личности является «психическая регуляция социальной деятельности, социального поведения личности» [там же, с. 97].
Применительно к родительству , как к социально-психологическому образованию в личности, диспозиционная система социальных установок может иметь следующий вид:
1) на уровне базовых социальных установок, в системе ценностных ориентаций личности - позиция таких ценностей, как «семья», «родительство», «ребенок»; система семейных и родительских ценностей; вся совокупность семейных и гендерных идеалов;
2) на уровне социальных фиксированных установок: сценарии реализации родительства, супружеские и родительские ожидания, репродуктивные установки и установки на воспитание детей (на детско-родительское взаимодействие). Во всей их совокупности и взаимосвязи они и составляют систему установок личности на родительство.
Различные элементы диспозиционной структуры, образованные как разными ее подсистемами (когнитивной, эмоциональной и поведенческой), так и разными уровнями (от элементарных фиксированных установок до ценностных ориетнаций) следует рассматривать как механизм функционирования диспозиционной системы в целом. [254, с. 101-102]. Поэтому родительские и репродуктивные установки, ожидания, семейные идеалы и ценности не являются отдельными актами сознания субъекта, поскольку они - лишь модус его состояния как целого [31, с. 123].
В отечественной литературе имеется опыт приложения диспозиционной теории регуляции социального поведения к поведению репродуктивному [11].
Хотя человек рождается со многими биологическими задатками, формирование его личностных свойств обуславливается социальными взаимодействиями и закономерностями. Потребности человека, его сознательные и бессознательные отношения к действительности, личностные взаимосвязи должны рассматриваться как феномены, являющиеся результатом диф- ференцировки и конкретизации закономерностей системы социально культурных ценностей [208, с. 171-172].
В самом обобщенном виде под ценностями понимается: «субъективно-объективный феномен, раскрывающий универсальное взаимодействие явлений; основа значимого отношения человека к окружающим, имеющего форму общих принципов; элементы общественного сознания, выполняющие по отношению к социальному субъекту нормативные и регулятивные функции» [199, с. 80].
Содержание ценностей обусловлено культурными достижениями общества. Мир ценностей - это сфера духовной деятельности человека, его нравственного сознания, его привязанностей - тех оценок, в которых выражается мера духовного богатства личности [176, с. 30].
Существование ценностей связано с таким восприятием действительности, которое опосредуется социальными чувствами и которое возвышается над миром непосредственных потребностей и интересов. Ценностное восприятие действительности порождает и мотивацию действий и поступков, основанную на ценностных отношениях, дополняющую и обогащающую мотивацию, основанную на потребностях [101, с. 165-166].
Существуют общепринятые ценности: универсальные (любовь, справедливость, свобода), внутригрупповые (семейные, религиозные, политические) и индивидуальные (личностные). Они организованы в системы, которые носят синтетический характер; в такой системе переплетаются все результаты духовной деятельности общества [там же, с. 170].
В психологии под ценностями понимаются разделяемые обществом или социальными группами убеждения по поводу целей, которые необходимо достичь, и тех основных путей и средств, которые ведут к этим целям: и ценности базовые, терминальные и ценности-средства, инструментальные [8, 28, 134, 139, 179, 198, 209]. Таким образом, ценности составляют единую нормативную иерархически организованную систему, регулирующую поведение людей и социальных групп в обществе. Они являются ориентирами при выборе способа действий. Именно они проверяют и отбирают идеалы, выстраивают цели, содержат способы достижения этих целей. Ценности являются частью сознания, как отдельного человека, так и общественного сознания в целом [179, с. 256]. Они, по замечанию Б.Г. Ананьева, «образуют первичный класс личностных свойств» [7, с. 146].
В отличие от ценностей, ценностные ориентации - особое субъективное, индивидуализированное и мотивированное отражение в психике и сознании человека или социальной группы ценностей общества на кон-
кретном этапе его исторического развития [139, с. 608]. И если ценности выражают некоторые абсолютные нормы, цели, идеалы, которым следует все общество и которые оно свято чтит, то ценностные ориентации относительны и индивидуальны: они описывают индивидуальное отношение к ценностям или выбор конкретных ценностей в качестве нормы своего поведения.
С.Л. Рубинштейн отмечал, что ценностные ориентации, наряду с направленностью личности, проявляются в динамических тенденциях, которые «в качестве мотивов определяют человеческую деятельность, сами, в свою очередь, определяясь ее целями и задачами» [197, с. 519]. Иначе говоря, система ценностных ориентаций помогает человеку классифицировать все многообразие явлений и предметов действительности с точки зрения их полезности, необходимости; позволяет организовать, систематизировать самую разнообразную информацию, которую человек получает от окружающего мира для удовлетворения своих собственных потребностей, желаний и намерений [217, с. 69]
Ценностные ориентации играют главную роль в регуляции социального поведения человека, определяя его диспозиции [254], установки [95,161], мотивы [19], интересы [92] и «смысл жизни» [164].
По мнению И.С. Кона, ценностные ориентации - это «целая система установок, в свете которых индивид (группа) воспринимает ситуацию и выбирает соответствующий образ жизни» [134, с. 36]. Сходного мнения придерживается и С.К. Рощин. Он отмечает, что ценностные ориентации включают в себя не только знание и оценку ценностей конкретного общества, но и соответствующее им поведение. При этом они «отличаются от других социальных установок лишь наиболее высокой социальной и (или) личностной значимостью своих объектов, а по своей психологической природе они ничем не выделяются из общей системы социальных установок» [209, с. 93].
Система ценностных ориентаций обладает сложной структурой, компоненты которой прослеживаются в конкретных видах общественных отношений. По замечанию Б.Ф. Ломова, «ценностные ориентации, как и любую психологическую систему, можно представить как многомерное динамическое пространство, каждое измерение которого соответствует определенному виду общественных отношений и имеет у каждой личности различные веса» [145, с. 36].
В структуре ценностных ориентаций личности обычно выделяют три интегративных компонента: 1) когнитивный, - который характеризуется тем, что информация в нем находится на уровне убеждений. Это убеждения в приоритетности каких-либо целей, типов и форм поведения, а также убеждения в приоритетности каких-либо объектов в некоторой иерархии; 2) эмоциональный, который характеризуется направленностью эмоций по отношению к той или иной ценностной ориентации и реализующийся в эмоциональной окраске и оценочном отношении к наблюдаемому. Именно аффективный компонент определяет переживания и чувства человека, показывает значимость той или иной ценности; 3) поведенческий, который может быть как рациональным, так и иррациональным; главное в нем - направленность на реализацию ценностных ориентаций, достижение значимых целей, защиту той или иной субъективной ценности. Каждый из этих трех компонентов, участвуя в формировании ценностных ориентаций, может иметь и самостоятельное значение, как по содержанию, так и по степени проявления [8, 28, 104, 179, 208, 209].
По мнению Р.В. Овчаровой, ценностные ориентации являются мощным интегрирующим фактором для семейной системы - как на уровне взаимодействия супругов друг с другом, так и на уровне взаимодействия родителей с детьми. Они определяют динамику семьи в целом и родительства в частности [166, с. 12].
Семейные ценности относятся к групповым ценностям и составляют один из элементов фундамента всей культуры. Ценности семьи определяют активность ее членов, функционирование семьи как целостного организма. Ценности каждой семьи уникальны сами по себе. В каждой семье - свой набор ценностей, их структуры могут различаться как в количественном, так и в качественном планах. Однако многие из них повторяются. Число ценностей в семье зависит от многих факторов: потребностей и целей ее членов, стажа супружеской жизни, степени важности для семьи тех или иных ценностей [56].
М.С. Мацковским был проведен предметный анализ ценностей и ценностных ориентаций семьи. Он выделяет три основных класса семейных ценностей: 1) ценности, касающиеся непосредственно самой семьи (направленность на семью); 2) ценности, представляющие связи с более широкими социальными системами (направленность на общество); 3) ценности, отражающие связи и отношения семьи с включенными в нее индивидами (направленность на личность) [157].
Особенностью семейных ценностей есть то, что они, по сути, представляют сплав эмоций, чувств, убеждений и поведенческих проявлений. Семейные ценности являются основополагающими для остальных компонентов родительства и реализуются в направленности личности родителя и направленности его поведения [166, с. 24].
Сходство семейных ценностей отражает совпадение, ориентационное единство взглядов и отношений членов семьи к общечеловеческим нормам, правилам, принципам формирования, развития и функционирования семьи как малой социальной группы. [244, с. 123].
Ценности представляют собой обобщенные понятия для такого явления духовной жизни, как идеал [100, с. 170]. Именно ценности формируют идеалы [165, с. 388].
Человеческая фантазия, мышление обеспечивают создание идеальной картины мира, общества, отдельных его групп и личностей, которых, как таковых, нет, но которые возможны, хотя и не обязательно станут реальностью. В идеале всегда есть переконструирование действительности, когда отбрасывается несущественное и элементы несовершенного, подчеркивается прекрасное, совершенное, превозносится то, чего нет, но что предвосхищает разум как возможное в будущем [121, с. 182].
Появление таких идеальных картин связано с тем, что «вещи и люди, нас окружающие, явления действительности, события, происходящие в мире, так или иначе, затрагивают потребности и интересы отражающего их субъекта» [196, с. 236]. Все ценное и в этом смысле привлекательное в них становится личностно значимым, собственными убеждениями человека. Именно это отражается в идеалах - «образах, которые служат образцами» [197, с. 531].
В идеале, как бы в концентрированном виде проявляются убеждения человека, его жизненная позиция [121, с. 181].
Одними из наиболее значимых разновидностей идеалов являются обобщенные образы «идеальных» представителей той или иной социальной группы. Эти образы-идеалы могут отражать как целостную идею, так и наиболее существенные черты в конкретной ситуации. В любом случае, в «идеалах человека ярко проявляется его общая направленность» [197, с. 532].
Такие идеалы атрибутируются на основании предшествующего опыта межличностного взаимодействия, именно в них представлены самые важные для данного типа взаимодействия личностные свойства отраженного человека. Вместе с тем, основное их содержание формируется социокультурными факторами. В идеалах, по замечанию С. Рубинштейна, «время и среда, дух эпохи воплощает наиболее значимые черты» [198, с. 236].
Способность ценностей фиксировать не только предпочтения тех или иных личностных качеств человека, но и предпочитаемый характер отношений между людьми, связывает их с социальными ожиданиями и социальными установками личности [214, с. 48].
Каждый член семьи имеет свои представления и ожидания о самых разнообразных сторонах семейной жизни: «о необычных и каждодневных событиях, о прошлом и будущем, о желаниях и реальностях, о себе и других членах семьи, об их чувствах и мыслях, привычках, планах» [249, с. 83].
Такие предчувствия и ожидания могут представлять собой и своеобразный сценарий развития и реализации себя в качестве родителя. Будучи внутренне принятым, он составляет часть ее ценностных ориентаций. Межличностное общение придает ему социально-значимый смысл, - выступает как мотив поведения [139, с. 513], помогает ориентироваться в происходящем, предвидеть, каких событий следует ожидать, с какими проблемами и трудностями можно столкнуться [249, с. 84].
Эти сценарии представляют собой комплекс социальных установок достаточно высокого уровня обобщения, в них, следуя Р.В. Овчаровой [166, с. 16], можно выделить в них несколько разноуровневых планов:
- социальный план, как ответ индивида на потребности общества в воспроизводстве социальной структуры. Этот уровень ориентирует индивида на весь комплекс чувств и обязанностей, связанных с воспитанием нового человека;
- социально-психологический, - как ответ индивида на реальное (предполагаемое) его взаимодействие в специфически человеческой микрогруппе - семье;
- личностно-смысловой уровень, - как ответ индивида на потребность в самоактуализации.
Трудно переоценить значение стилей общения родителей с детьми в формировании личности ребенка, и неудивительно, что установки на воспитание, которые как раз то и определяют его, являются одним из наиболее изученных аспектов детско-родительских взаимоотношений.
Л.Б. Шнейдер указывает, что «установки супругов на воспитание детей представляют собой своего рода готовность действовать тем или иным образом, указывают, что каждый из супругов не только отражает окружающую действительность, но и эмоционально переживает ее, осмысливает и предпринимает определенные действия для выполнения ее требований в психических свойствах и качествах ребенка. Они обозначают субъективные ориентации индивидов, как членов малой социальной группы по отношению к тем или иным объектам или людям, ценностям, обуславливающим определенные нормы поведения своих детей» [244, с. 313].
Я. Рембовский, обратив внимание на различие моделей поведения отцов и матерей, отметил, что родительские модели поведения связаны с определенными установками, образами действий по отношению к ребенку, которые, являются относительно постоянным элементом их личности. Он определил родительские установки как «тенденции родителей к характерным поступкам по отношению к своим детям» [269, с. 310].
По мнению М. Земской, способ взаимодействия родителей с детьми зависит от того, как они относятся к самому факту своего родительства, т.е. к своей материнской или отцовской роли. Родительские установки, по М. Земской, - «приобретенные познавательно-направленные структуры, которые определяют поступки родителей по отношению к ребенку». Некая модель поведения может называться родительской только тогда, когда закрепиться тенденция реагировать на ребенка определенным образом [275, с. 25].
Когда говорят о родительских установках, то обычно имеют ввиду множество установок, которые можно подразделить на две большие группы: установки на рождение (репродукивные) детей и установки на их воспитание (установки и ожидания в детско-родительских отношениях ). К первым относятся установки детности, регулирующие достижение главного результата репродуктивного поведения, - рождения определенного числа детей; ко второй группе относятся все остальные установки, так или иначе связанные с воспитанием детей [166, с. 13].
А. Маслоу, Р.В. Овчарова [166, с. 25], С.В. Ковалев, рассматривает установки на воспитание детей в качестве структурного элемента системы репродуктивных установок личности; он указывает, что она не более чем специфические формы социальных установок вообще, полностью подчиняются всем, открытым для этих установок закономерностям. Как и любые социальные установки, установки на воспитание детей состоит из трех, выделенных еще Смитом компонентов: когнитивного, аффективного и конатативного [122, с. 83].
Наличие сложной структуры родительских установок указывает на невозможность ее одномерного истолкования и подчеркивает ее суть как психологического регулятора поведения, когда все три компонента находятся во взаимодействии, в согласовании либо расхождении. Это показывает уже внутренний источник противоречивости индивидуального поведения, подчеркивает упрощенность толкования поведения в рациональном духе. [11, с. 116-117].
Когнитивный компонент родительских установок определяет своеобразие того типа объектов и явлений социального мира, по отношению к которым сформирована установка, и представляет собой комплекс знаний, позволяющих отличить друг от друга различные объекты. Когнитивный компонент выражается во мнениях относительно данного объекта [там же, с. 118].
В своем когнитивном компоненте родительские установки связаны с представлением и о том, какие изменения произойдут в жизни семьи в связи с рождением ребенка, какие положительные и отрицательные моменты связаны с воспитанием детей в семье, что нового вносит ребенок во взаимоотношения супругов и т.д. [234, с. 192]. Кроме того, они содержат знания и представления о репродукивной норме общества, о распределении родительских ролей, идеальном и реальном образе ребенка, способах взаимодействия с ним в различных контекстах [166, с. 26].
Объекты окружающего мира вызывают различные чувства, и эти негативные и позитивные чувства, связанные с рождением и воспитанием детей, образуют аффективный компонент установки [11, с. 118]. Он отражает эмоциональное отношение к детям независимо от конкретных условий. Это отношение может по-разному проявляться у мужа и жены, связываться с их образовательными представлениями о ребенке и взаимоотношением с ним на различных этапах жизни семьи, с теми или иными выражениями как родительской потребности воспроизводить себя в детях, покровительствовать им, так и желания поддержки с их стороны. [234, с. 192]. Кроме того, они могут включать доминирующий эмоциональный фон в реализации родительских установок и ожиданий [166, с. 26]. По мнению А.И. Антонова, именно психологические переживания, связанные с детьми, «проливают свет на отнюдь не рационалистическую природу родительских установок» [11, с. 118].
Различие между когнитивным и аффективным компонентами состоит в том, что рационально индивид может ориентироваться на те или иные способы взаимодействия с детьми, однако события семейной жизни или другие жизненные обстоятельства, повлекшие изменения его эмоциональных состояний, могут существенно изменять способы взаимодействия с детьми «теоретически оформленные» в когнитивном компоненте родительских установок. Это дало основание А.Г. Харчеву и М.С. Мацковскому отметить, что «рациональный компонент установки достаточно устойчив, в то время как эмоциональный возникает лишь в связи с соответствующим настроением и может относительно быстро исчезнуть» [234, с. 192].
Нетрудно заметить, что, когнитивный и аффективный компоненты родительских установок накладываются друг на друга, причем характер связи между ними остается еще не достаточно выясненным, однако можно утверждать, что чувства не просто сопровождают отдельные представления, но и обладают относительной самостоятельностью [11, с. 118].
Конатативный компонент родительских установок относится к силе готовности совершать соответствующие действия и характеризует интенсивность побуждений от действительной активности до благих пожеланий [11, с. 119-120]. Он включает в себя формы и способы поддержания контакта с ребенком, форм контроля, воспитание взаимоотношениями путем определения дистанции общения [166, с. 16].
Индивидуальное сознание избирательно, и отношение к объекту на рациональном уровне может существенно изменяться в зависимости от его эмоциональной оценки. Под воздействием последствий индивид склонен, во-первых, производить соответствующий отбор преимуществ и недостатков принимаемого решения, а во-вторых, определять относительную важность каждого из них. Поэтому при позитивном эмоциональном отношении к объекту установки индивид будет акцентировать внимание на преимуществах и необязательно принимать во внимание все недостатки. При негативном же отношении будет наблюдаться обратная картина. Существует и обратное влияние когнитивного компонента на аффективный, поскольку эмоции - всегда результат не только непосредственного воздействия объекта или его образа, но и рационального познания их сущности, свойств, характеристик [234, с. 193].
Г.В. Акопов, исследуя феномен родительского сознания, пришел к выводу о существовании различных планов проявления родительских установок: социального, с доминированием ценностей личностных качеств; текущего психологического, с доминированием потребности в ролевой семейной стабильности; перспективного психологического, с доминированием личностных целей [4, с. 225].
Хотя репродуктивные и родительские установки обладают определенной степенью устойчивости [234, с. 80], они, как структуры динамические, способны изменяться [268, с. 310]. Так, например, рост сознательности родителей, означающий критическое отношение к себе как к члену семьи и воспитателю, ведет к изменению и углублению родительских установок [275, с. 17]. Родительские установки могут изменяться по мере того, как изменяется ребенок. Свидетельством этого может служить изменение стиля взаимодействия родителей с детьми, что выражается в характере предоставляемой ребенку свободы, формы контроля за его поведением, способов физического и психического контакта с ним [там же, с. 25].
Вместе с тем, К. Роджерс, на основе многолетней практики пришел к выводу, что прямое обучение не дает эффективных результатов в коррекции родительских установок, так как они характеризуются необыкновенной устойчивостью и повышенной сопротивляемостью к изменениям [191, с. 327].
Последователь К. Рождерса, Т. Гордон указывал, что родителям трудно избавиться от догматической системы ценностей, полученной в наследство от собственных родителей, трудно изменить свое отношение к детям, поэтому изменение родительских установок и повышение родительской эффективности требует не только значительных усилий, но и специально организованного обучения родителей под руководством опытных педагогов [59, с. 583-586].
Роль родительских установок заключается в интеграции различных потребностей индивида, реализуемых в семейной жизни и родительстве, в придании им обобщающего смысла в контексте либо контекстах жизненных обстоятельств личности, либо в воображаемой ситуации. И в том, и в другом случае установки упорядочивают потребности, взгляды и поведение человека, связанное с рождением и воспитанием детей [31, с. 122].
Понятия «родительское отношение» и «родительская позиция» часто употребляются синонимично понятию «родительские установки», все же целесообразно сохранить термин «родительское отношение» для установок и соответствующего поведения, которые не связаны именно с данным ребенком, а характеризуют отношения к детям вообще. Родительская позиция скорее связывается с сознательно принятыми, выработанными взглядами, намерениями; установка - не так однозначна.
Понятие «родительская позиция» предложила А.С. Спиваковская для анализа реального взаимодействия родителей с конкретным ребенком, под которой она понимает реальную направленность поведения родителей по отношению к ребенку, в основе которого лежат сознательные или бессознательные оценки ребенка, выражающиеся в способах и формах взаимодействия с ним [210, с.39].
Описаны различные параметры родительских установок, родительского отношения, родительских позиций.
М. Арутюнян [15], М. Браун-Галковска [262], Дж. Боулби [37], А.Я. Варга [177], В.И. Гарбузов [52], А.И. Захаров [99], М. Земска [275], Л. Каннер [по 91], В. Ковальский [по 212], Л. Ковар [по 91], А.Е. Личко [144], Д. Макаровиц [по 212], Е. Маккоби [267], М. Пилькевич [267], А. Рое [270], Е.Т. Соколова [206], П. Слатер [по 267], А. Спиваковская [211], М. Фитс-Симонс [по 212], А. Фрейд [226], Г. Хоментаускас [240], Е. Шефер [272], Р. Шпиц [245], Н. Штирман [по 91], Э.Г. Эйдемиллер [249].
И.М. Марковская, анализируя данные литературы, предприняла попытку выделить параметры, по которым возможна оценка родительского отношения к ребенку [147, c. 30]. Здесь мы приводим их с нашими дополнениями:
- автономия - контроль (Е. Шеффер, Р. Белл, С. Броуди, Е. Маккоби, Р. Шпиц, Н. Штирман, А.Е. Личко, Е.Г. Эйдемиллер, Е.Т. Соколова, Д. Ма- каровиц, М. Браун-Галковска, В. Ковальский);
- отвержение - принятие (А. Роэ, М. Сегелман, А.И. Захаров, Д.И. Исаев, А.Я. Варга, Н. Штирман, А.Е. Личко, Е.Г. Эйдемиллер, Е.Т. Соколова, Л. Каннер, М. Фитс-Симонс);
- требовательность (Е. Маккоби, О. Коннер, П. Слатер, Л. Ковар, A. Роэ, Д. Макаровиц, М. Браун-Галковска);
- степень эмоциональной близости, привязанности (Дж. Боулби, Р. Шпиц, Г. Хоментаускас, В.И. Гарбузов, А.Е. Личко, Е.Г. Эйдемиллер, Л. Ковар, Л. Каннер, М. Фитс-Симонс, Е. Шеффер, М. Браун-Галковска, B. Ковальский, М. Пилькевич, П. Слатер);
- строгость (Е. Маккоби, П. Слатер, Л. Ковар);
- непоследовательность - последовательность (С. Броуди, Е. Маккоби, У.-Х. Севелла, А.И. Захаров).
На наш взгляд, следует выделить еще и такие параметры детскородительских отношений, как «доминирование - подчинение» (Л. Ковар, Е.Т. Соколова, А.Е. Личко, Е.Г. Эйдемиллер, М. Арутюнян, А.Я. Варга, А.С. Спиваковская), а, так же предложенный А. Фрейд - «степень удовлетворения потребностей ребенка».
Чаще всего в психолого-педагогических исследованиях для определения и анализа родительского отношения используются два критерия: степень эмоциональной близости, теплоты родителей (любовь, принятие, тепло или эмоциональное отвержение) и степень контроля за его поведением (высокая - с большим количеством ограничений, запрещений; низкая - с минимальными запретительными тенденциями). При этом учет сочетания крайних вариантов проявления этих факторов позволяет более точно охарактеризовать родительское отношение и соответствующее поведение по отношению к ребенку [181, с. 89]. В целом, содержание родительского отношения противоречиво, так как в нем сосуществуют в различной пропорции противоположные элементы эмоционально-ценностного отношения [211].
Система родительских диспозиций личности, в совокупности с направленностью личности, как обобщенной, относительно устойчивой мотивационной тенденцией, занятой по отношению к партнеру общения, образуют стиль родительского отношения, или стиль воспитания [181, с. 89]. Являясь своеобразной квинтэссенцией остальных структурных компонентов родительства, он наиболее очевиден, доступен для внешнего наблюдения. В силу своей очевидности он важен, прежде всего, для самого ребенка, так как он детерминирует родительскую роль и в целом оказывает влияние развитие на ребенка и его становление как личности [166, с. 22].
В настоящее время наиболее популярна классификация стилей родительского воспитания Дианы Бомринд [261], которой следуют многие, как зарубежные, так и отечественные авторы [9, 122, 137, 143, 244, 273].
Она установила, что существуют несколько стилей родительского воспитания. Так, авторитарный стиль предполагает, что главное - обеспечить абсолютное послушание ребенка. Согласно Д. Бомрид, существует две разновидности авторитарного стиля: а) авторитарный - неотвергающий, когда родители строго следят за соблюдением правил, не поощряют независимость и индивидуальность ребенка, не скрывают гнева и требуют конформизма, и авторитарный - отвергающий, когда они не только авторитарны, но вдобавок отвергают своих детей и предпринимают весьма незначительные попытки стимулировать развитие детского ума; б) авторитетный стиль, который характеризуется тем, что родители устанавливают строгие правила, но меняют их по договоренности с ребенком. Они ценят индивидуальность и точку зрения своего ребенка; в) либеральный стиль, для родителей, которые его практикуют, главное - обеспечить детей всем необходимым и удовлетворить все их желания. Такие родители не стремятся наказывать ребенка и принимают его своеволия и считают, что он сам должен регулировать свое поведение.
Вместе с тем, А.И. Антонов и В.М. Медков отмечают, что «фиксация лишь внешних фактов поведения недостаточна, надо учитывать и внутренние факты, социально-психологические структуры - ценностные ориетнации личности, ее установки, мотивы и потребности» [13, с. 210]. Дело в том, что родительское поведение выражается не только во внешних поступках, событиях детско-родительских отношений, но и в изменении внутренних структур личности родителя. Следовательно, структура родительского поведения с необходимостью включает в себя и всю совокупность его регуляторов, в том числе и на уровне личности, и их взаимодействие между собой.
На наш взгляд, концепция диспозиционной регуляции поведения, предложенная В.А. Ядовым, разрешает задачу моделирования структуры поведения, в том числе и родительского. Ее, в самом общем виде, можно представить следующим образом:
ПОТРЕБНОСТИ - ДИСПОЗИЦИИ - СИТУАЦИЯ
В центре этой модели - система диспозиций (предрасположенности личности к восприятию условий деятельности), благодаря которой оцениваются ситуации повседневной жизни с точки зрения возможности удовлетворения потребности, специфической для данного вида поведения.
Применительно к родительскому поведению такой специфической потребностью является потребность в родительстве. Ситуация либо способствует, либо препятствует ее удовлетворению, но не прямо, а через систему диспозиций и конкретно - через систему ценностных ориентаций. Оценка обуславливает принятие того или иного решения и последующее за ней поведение.
Заметим, что в ситуацию реализации родительства включен самый широкий круг макро- и микросоциальных факторов: социально
экономическая ситуация развития общества, материальное положение конкретной семьи, состояние супружеских отношений, число детей в семье и их возраст и многие другие [203, c. 15]. Таким элементом ситуации становится и пол ребенка. При этом различия в поведении обнаруживаются не только между мужчинами (отцами) и женщинами (матерями), но и по отношению к полу ребенка - мальчик (сын) или девочка (дочь). Как полагает Т.В. Бендас [25, с. 320], эти различия могут обнаруживаться в следующем:
• в использовании инструментального или экспрессивного лидерского стиля;
• в степени грубого физического взаимодействия;
• в различной сенситивности к проявлениям эмоций у детей;
• в проявлении либо взаимности, либо властной ассертивности при предъявлении требований;
• в конфронтации и дисциплине;
• в обучении и информировании детей.
В качестве иллюстрации кратко рассмотрим только некоторые из этих положений.
Так, на протяжении первого года жизни отцы, в отличие от матерей, почти не взаимодействуют ни с сыновьями, ни с дочерями [137, с. 323]. В течение первых месяцев жизни мать чаще находится в физическом контакте с мальчиками, однако, с девочками они больше разговаривают. После шестого месяца в этих отношениях наступают изменения: у матерей увеличивается физический контакт с девочками. При этом мальчиков отучают от физического контакта раньше, чем девочек [91, с. 277]. В старшем возрасте матери уделяют больше внимания дочерям [215, с. 174], а отцы проявляют большую активность во взаимоотношениях с сыновьями [22, с. 177]. Отмечают, что родители более требовательны к сыновьям, чем к дочерям. Вследствие этого, сыновья более дистанциированы от родителей, чем дочери [5, с. 78]. Вместе с тем, отцы больше контролируют сыновей. А матери - дочерей [22, с. 177]. Кроме того, отцы предпочитают физические наказания, а матери - непрямые и психические. Вместе с тем, мальчиков чаще подвергают физическим наказаниям, чем девочек [91, с. 282]. Родители поощряют дочерей выражать свои чувства, а сыновей - контролировать эмоции. Дочерей воспитывают так, чтобы они умели устанавливать хорошие отношения с окружающими, а сыновей учат быть независимыми [26, с. 103].
Все это может свидетельствовать о том, что отношения родителей и детей носят, в том числе, и гендерный характер.
Таким образом, на уровне личности родительство предстает перед нами, и как социально-психологическое образование в личности - система диспозиций - выражающих готовность действовать в отношении ребенка тем или иным образом, в совокупности с соответствующей мотивацией, и как реальное поведение, наиболее зримо являющее себя в стиле родительского воспитания.
При этом не следует забывать, что родителей и детей объединяют не только родственные узы, но и сложные социально-экономические, нравственные и функциональные зависимости. Именно они диктуют смысл ради чего в ту или иную эпоху родителям нужны дети, а детям - родители. И, как отмечает В.В. Бойко, «при всем кажущемся постоянстве родительских уз они меняются вместе с общественными формациями, этапами развития социальной системы, подвержены влиянию идеологии, распространенных видов деятельности и модных человеческих качеств» [32, с. 33]. Не вызывает сомнения тот факт, что существуют огромные социальноисторические и межкультурные различия в природе и иерархии родительских ценностей, представлениях о том, чего можно и чего нельзя ожидать от детей, и какие средства ведут к достижению желаемой цели. Без учета культурно-символической стороны дела невозможно, по словам И.С. Кона, понять, как объективные потребности социума в определенном уровне рождаемости и воспроизводстве половозрастной структуры населения претворяются в мотивационные силы индивидуального поведения [132, с. 255].
В связи с этим, нам представляется необходимым исследовать социокультурную эволюцию родительства как особого типа специфически человеческого поведения.
Источник: С. Ю. Девятых ФЕНОМЕН РОДИТЕЛЬСТВА: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Монография Под общей редакцией доктора психологических наук, профессора В.А. Сонина Девятых С.Ю., 2005 © УО «ВГУ им. П.М. Машерова», 2005

 

Поиск

Яндекс.Метрика
Все права защищены. При при копировании материалов сайта, обратная ссылка, обязательна! Варианты ссылок:
HTML код:

Код для форумов:


Уважаемые пользователи и посетители сайта!
Спасибо за то, что вы присылаете материал на сайт «Ваш психолог. Работа психолога в школе» по адресу sait.vashpsixolog собачка mail.ru Убедительная просьба, обязательно указывайте автора или источник материала. На многих материалах авторство потеряно, и, если вы, являетесь автором одного из них, пришлите письмо с точной ссылкой на материал. Если на ваше письмо, вы не получили ответ, напишите еще раз, т.к. письма иногда попадают в спам и не доходят.
Смотрите внимательно: авторство или источник указываются, чаще всего, в конце материала (если материал разбит на страницы, то на последней).
С уважением, администрация.