На главную Лекции и практикум по психологии Конференции и доклады по психологии Жизненный путь в контексте проблемы зрелости / инфантилизма личности: социально-психологический подход
Жизненный путь в контексте проблемы зрелости / инфантилизма личности: социально-психологический подход
Лекции и практикум по психологии - Конференции и доклады по психологии
Индекс материала
Жизненный путь в контексте проблемы зрелости / инфантилизма личности: социально-психологический подход
Содержание конструктов «зрелость личности» и «инфантилизм личности» в современных условиях социализации молодежи
Жизненный путь зрелой и инфантильной личности: социально-психологический анализ
Все страницы

Безгодова С.А., Микляева А.В.

Категории «зрелость личности» и «инфантилизм личности» с позиций современного социально-психологического знания

Феномены «зрелость личности» и «инфантилизм личности» чаще всего исследуются в контексте изучения молодежной проблематики, поскольку юность и ранняя взрослость по умолчанию считаются «сензитивным периодом» достижения личностной зрелости, или, напротив, формирования инфантильных черт личности. Наибольшее количество исследований данных феноменов сосредоточено в проблемном поле общей психологии, что диктует необходимость давать им характеристику посредством описания тех или иных особенностей личности (регуляторных, рефлексивных, мотивационных и т.д.), на основании которых ее можно охарактеризовать как «зрелую» или «незрелую». Однако результаты кросскультурных исследований, накопленные в ХХ и в начале ХХ1 века, свидетельствуют об историко-культурной вариативности как признаков «зрелой» или «незрелой» личности, так и механизмов достижения человеком статуса «зрелой личности». В этой связи очевидна необходимость анализа феномена «зрелости личности» (и «инфантилизма личности» как его противоположности) как функции социальных отношений, что предполагает привлечение методологии социальной психологии.

Обобщая имеющиеся к настоящему времени исследования, посвященные проблематике личностной зрелости, можно констатировать, что одним из ее интегральных проявлений является субъектность человека в процессах осуществления собственного жизненного пути, опосредованная социальными представлениями о «нормативной» жизни, что, в свою очередь, также определяет необходимость привлечения социально-психологической методологии к исследованиям проблематики жизненного пути личности. В данной главе предпринята попытка продемонстрировать продуктивность методологии социальной психологии для исследования проблемы зрелости / инфантильности личности в контексте проблемы ее жизненного пути (на примере молодежи). Категория «зрелость», будучи весьма распространенной в современной психологии, является неоднозначной. В самом общем виде можно говорить о том, что с помощью этой категории может обозначаться один из этапов возрастного развития человека (взрослость) или же констатироваться созревание человека в аспектах его индивидных свойств, свойств личности или свойств индивидуальности. В этой связи неудивительна дифференциация зрелости как констатирующей категории на различные виды (или уровни, если воспользоваться распространенным в отечественной психологии структурно-иерархическим подходом к описанию индивидуальности). При этом единого «перечня» аспектов/уровней зрелости в психологической литературе на сегодняшний день нет. Как минимум, можно говорить о:
• психофизиологической зрелости - зрелости организма человека, предполагающей сформированность физиологических предпосылок психической, психологической, социально-психологической и социальной зрелости (Дубровинская Н.В., Фарбер Д.А., Безруких М.М., 2000.)
• психической зрелости - зрелости психических функций (Выготский Л.С, 1983);
• психологической зрелости - зрелости механизмов самоопределения, самоконтроля и саморазвития личности (Паттурина Н.П., 2006; Петровский А.В., Ярошевский М.Г., 1998 и др.);
• социально-психологической зрелости - зрелости системы межличностных отношений и способов взаимодействия с людьми (Журавлев А.Л., 2007; Леонов Н. И., Главатских М. М., 2014; Сухобская Г.С., 2002 и др.);
• социальной зрелости - зрелости системы социальной активности человека в различных социальных отношениях (Солдатченко А.Л., 2012; Слободчиков В.И., Цукерман Г.М., 1995; Фельдштейн Д.И., 1999 и др.).
Вопрос о том, какой из перечисленных аспектов/уровней зрелости могут быть охарактеризован как «зрелость личности», в современной психологии остается дискуссионным. Широко распространены как работы, в которых категория «зрелость личности» отождествляется с одним из перечисленных аспектов (см., например, Кон И.С, 1999; Реан А.А., 2001; Якобсон П.М., 1981 и др.) или же, напротив, выделяется как абсолютно самостоятельный феномен (Бодалев А.А., 2007; Ращупкина Ю.Л., 2015; Шамионов Р.М., 1997 и др.). Однако анализ критериев зрелости личности, предложенных в последних работах, показывает их пересечение с критериями психологической, социально-психологической, социальной и, реже, психической зрелости, что, на наш взгляд не позволяет выделять «зрелость личности» в качестве самостоятельного аспекта/уровня идентичности. Опираясь на социально-психологическую трактовку понятия «личность», можно предполагать, что «зрелость личности» ‒ это категория, которая объединяет психологический, социально-психологический и социальный аспекты/уровни идентичности, причем первый из них характеризует интрапсихические детерминанты зрелости, а остальные -ее проявления в социальной активности человека. Зарубежными и отечественными исследованиями показано, что личностная зрелость возникает на основе биологической, психофизиологической, психической зрелости (Психологическая зрелость личности..., 2014) и характеризует поведение личности как целостное и просоциально направленное, а саму личность - как «личность, которая активно владеет своим окружением, устойчивой единством личностных черт и ценностных ориентаций и способна правильно воспринимать людей и себя» (Кон И.С., 1999).
Феномен зрелости личности традиционно противопоставляется феномену личностного инфантилизма, поскольку вне контекста этого противопоставления он не имеет самостоятельного содержания. На протяжении полутора веков термин «инфантилизм» (после введения этого понятия в 1864 г. Э Ласегом и вплоть до конца 20 века) понимался как комплекс характеристик человека, свидетельствующих о патологичности его развития. Однако в последние десятилетия трактовка этого термина расширилась. Сегодня, помимо физического и психического инфантилизма, которые по-прежнему рассматриваются как проявления патологии развития, большое внимание уделяется инфантилизму личности, который выражается в различных проявлениях незрелости личности на фоне нормативного психического и физиологического функционирования человека. Социально-психологический подход к анализу инфантилизма личности в этой связи предполагает понимание инфантилизма как результата разрыва между биологическим и социокультурным взрослением, связанного с нарушением механизмов социализации. Значимость исследований инфантилизма как личностного феномена определяется тем, что инфантилизм личности, имеющий разнообразные формы проявления (учебно-профессиональную, связанную с низкой субъектностью в учебной деятельности, инертностью в профессиональном самоопределении (Серегина А.А., 2006; Утенков А.В., 2012; Шевченко А.Н., 2005 и др.), гражданскую, определяемую несформированностью собственной гражданской позиции (Собкин В.С., 2005 и др.), семейно-бытовую (Бессчетнова О.В., 2008 и др.) и т.д.), является предиктом широкого спектра неадаптивных личностных изменений: низкой инновационной готовности (Ефимова Г.З., 2014), виктимизации личности (Барановский Н.А., 2002; Тесля А.И., 2009 и др.), агрессивности (Масленцева Н.Ю., 2003), формирования экстремистских установок (Корчмарь Н.А., 2002) и т.д.
В целом, в качестве критериев сравнения личностной зрелости и инфантилизма на основе теоретического анализа можно выделить, как минимум:
• активность-пассивность,
• инициативность-безынициативность,
• ответственность-безответственность,
• стремление к саморазвитию ‒ стагнация,
• способность к конструктивному просоциальному взаимодействию с социальной средой ‒ нарушения социально-психологической адаптации личности.
Зрелость личности не является ее единожды достигаемым, результирующим свойством. Существеннейшими характеристиками зрелости личности являются ее процессуальность, динамичность и принципиальная незавершенность (Бодалев А.А, 2007; Реан А.А., 2000; Русалов В.М, 2006; Сергиенко Е.А., 2007; Солдатова Е.Л., Шляпникова И.А, 2010 и др.). Процесс становления личностной зрелости чаще всего рассматривается в связи с процессом взросления (не зря, как уже упоминалось выше, зрелость иногда рассматривается как синоним взрослости, а «зрелая личность» как синоним «взрослого человека»). Взросление личности чаще всего становится предметом изучения в психологии развития, и значительно реже – других отраслей психологической науки. Тем не менее, эта проблема имеет выраженную социально-психологическую составляющую, поскольку нормативное взросление традиционно рассматривается как механизм становления социальной адаптированной личности. Рассмотрение взросления как социализации личности, направленного извне вхождения личности в социальное пространство, характерно для психологии и смежных с ней наук уже на протяжении нескольких веков. Однако современной науке появился новый взгляд на соотношение взросления и социализации. Он заключается в понимании взросления как антисоциализации, личностной трансформации и индивидуализации социальных норм и ценностных ориентаций (Савков С.Н., 1999). Взросление предполагает необходимость преодоления идентификационного разрыва между образом «Я» и образом «взрослого («зрелого»)» человека, выступающим в качестве идентификационного эталона (Хасан Б.И., Тюменева Ю.А., 1995), а также овладение системой социальный ролей, характерных для «взрослого» («зрелого») человека, и ее активную реализацию в собственном поведении (Кон И.С., 1988, 1999). Результаты многочисленных исследований показывают, что содержание этого эталонного образа обусловлено не универсальными закономерностями онтогенетического развития человека, а имеет выраженную культурно-историческую специфику (Леви-Брюль Л., 1995; Мид М., 1988; Элиаде М., 1996 с др.). На этом основании можно говорить о том, что «зрелость личности» (как и ее обратная характеристика – инфантилизм) не являются продуктами психического онтогенеза человека, а могут быть рассмотрены как социальные конструкты, имеющие, помимо прочего, выраженное оценочное значение и выступающие «меркой» для характеристики достигнутого человеком уровня психологического, социально-психологического и социального развития в контексте актуальных требований к нему, предъявляемых культурно-историческим контекстом его становления.


Содержание конструктов «зрелость личности» и «инфантилизм личности» в современных условиях социализации молодежи

В самом общем виде можно говорить о том, что зрелость личности проявляется в активном, осознанном, относительно автономном, имеющем просоциальную направленность взаимодействии человека с окружающим миром, направленном на раскрытие собственных внутренних ресурсов и способствующим социально-психологической адаптации. Конкретное содержание феноменов «зрелой личности» и «инфантильной личности», очевидно, обусловлено широким спектром социальных и культурно- исторических факторов, оно имеет выраженные исторические и кросскультурные вариации, в силу чего данные феномены могут рассматриваться как социальные конструкты. Эти конструкты, на наш взгляд, интегрируют в себе широкий спектр социальных представлений, касающихся содержания возрастных ролей (прежде всего, роли взрослого), гендерных ролей, социально-экономических ролей, политических ролей и др. Это соответствует, в частности, взглядам Б.Г. Ананьева, который указывал на существование различных аспектов зрелости личности (нравственная, гражданская, организационная, семейная зрелость), и, следовательно, вариативности ее критериев, связанных с освоением и надлежащим исполнением разнообразных социальных ролей (Ананьев Б.Г., 1968). Критерием «качества» исполнения человеком тех или иных социальных ролей выступает соответствие его поведения в той или иной роли социальным нормам и экспектациям, существующим в обществе (Neugarten B, 1968).

Таким образом, конструкт «зрелость личности – инфантилизм личности» невозможно рассматривать как имманентный по отношению к личности без взаимосвязи происходящими социальными изменениями, накладывающими особый отпечаток на ее социализацию. На основании литературных данных, а также наших исследований мы можем говорить о том, что в условиях современной российской действительности наблюдается «размывание» представлений об «эталонной» зрелой личности, что создает определенные трудности для «личностного созревания» как подростков и молодежи, так и людей более старшего возраста.
Так, в частности, в психологической литературе показано, что в современных условиях образ «взрослого» теряет свою однозначность, которую он имел прежде. Этому способствуют целый ряд факторов, среди которых можно назвать утрату четких социальных границ возрастных этапов (Проценко Л.М., 2001), поляризацию возрастно-обусловленных норм поведения (Микляева А.В., 2014), стремление общества к воспроизводству взрослости как приоритетного модуса развития человека (Чеботарева Е.Э., 2002) и т.д., что в совокупности повышает ценность статуса «зрелая личность», с одной стороны, и затрудняет его достижение, с другой.
Особенно уязвима в этой связи позиция молодых людей. Результаты наших исследований показывают, что молодой возраст является водоразделом между «детством» и «взрослостью», причем эта граница в общественном сознании не имеет однозначного понятийного обозначения. Более того, период получения образования, в том числе профессионального, сегодня понимается как пролонгация периода детства, поскольку в качестве основного критерия взрослости рассматривается вступление в производственные отношения, поскольку чаще всего признаком «взрослости» и «зрелости личности» считается экономическая независимость субъекта, прежде всего, от родителей. Наши исследования проводились в основном на студенческой молодежи, которая, как оказалось, группа относит себя в системе социальных возрастных групп к категории «дети», имея в виду, в первую очередь, свою включенность в детско-родительские отношения и свою зависимость от родителей. При этом данный аспект не находит своего отражения в представлениях людей старшего поколения, социализировавшегося в других общественных условиях, которые, будучи студенческой молодежью, считали себя взрослыми людьми (Микляева А.В., 2014). Этот факт иллюстрирует конфликтность социальной ситуации становления личности современного молодого человека.
Вывод о том, что современные общественные условия провоцируют определенное рассогласование в самовосприятии и восприятии другими людьми современной молодежи, подтверждается и данными смежных с психологией наук. В частности, по данным антропологии последние 30 лет наблюдался так называемый эпохальный сдвиг, т.е. ускорение темпов биологического развития детей относительно предшествующих поколений (Харитонов В.М., Ожигова А.П., Година Е.З., 2004). Прежде всего, это отражается во внешнем облике молодых людей, который по законам социальный перцепции порождает восприятие их как более взрослых особенно представителями старшего поколения, которые ориентированы на несколько иное соотношение хронологического возраста и внешнего облика человека. Поскольку социально-психологическая интерпретация личности предполагает последующие ожидания определенного поведения, то к современным молодым людям предъявляются требования, соответствующие поведению и выполнению социальных ролей, характерным для более старших, чем они, возрастных групп. Таким образом, современные молодые люди сталкиваются с тем, что от них ожидают более зрелого поведения, чем это соответствует их реальному возрасту.
Помимо этого, можно отметить, что по сравнению с предыдущими поколениями социализация современной молодежи имеет выраженную специфику. Например, основным маркером достижения социальной зрелости многие годы считался момент окончания школы: нетрудно вспомнить, что он обозначался как получение аттестата зрелости. Это не вполне соответствует современному пониманию социальной зрелости как обретения экономической независимости. В более ранний исторический период этот момент приходился на возраст 16–17 лет, в современной России молодые люди оканчивают школу в 17–18 лет, что искусственно затягивает период детства. Таким образом, биологически взрослый индивид психологически «задерживается» в своем социальном развитии. В свою очередь, это приводит ко многим социальным проблемам, которые являются следствием данного противоречия (фактические браки между школьниками, рождение детей несовершеннолетними девушками и т.д.).
Кроме того, процесс социализации современных молодых людей изменился по характеру участия в нем различных социальных институтов и способов социального взаимодействия по сравнению с предыдущими поколениями. Рассмотрим его особенности на примере исследования дружеских отношений современных подростков (Безгодова С.А, Воскресенская А.С., 2014). Из психологической литературы известно, что одним из основных институтов социализации в подростковом возрасте (предшествующем юношескому возрасту) является группа сверстников. Межличностные и, прежде всего, дружеские отношения со сверстниками являются одним из факторов формирования системы ценностей подростка, его жизненных приоритетов. Кроме того, дружеские отношения формируют значимые социальные умения личности – способности к проявлению партнерства, равенства и паритетности в социальном взаимодействии.
В современном мире особенностью взаимодействия подростка и молодого человека со сверстниками стала дистантность и опосредованность различными средствами связи, особенно сетью Интернет. Прямое общение становится ограниченным явлением, что влечет за собой определенное изменение в самих межличностных отношениях. Но это явление связано не только с вхождением в нашу жизнь информационных технологий, но и с изменением отношения родителей к времяпрепровождению своих детей. Ранее при установлении дружеских отношений основным являлся территориальный принцип – друзьями становились подростки, обучающиеся в одной школе или/и живущие в одном дворе. Сейчас родители стараются, чтобы ребенок проводил как можно меньше времени без их контроля вне дома, т.е. он должен быть либо на занятиях в школе, либо занят в системе дополнительного образования. Таким образом, общение ребенка со сверстниками происходит на фоне различных видов деятельности, причем, совсем не обязательно совместной. Конечно, со стороны родителя такой подход вполне обоснован заботой о безопасности и развитии ребенка. С другой стороны, у подростка сужается поле для непосредственного «живого» общения со сверстниками.
Следовательно, одна из проблем межличностных отношений, которая существует в современном обществе – ограниченность непосредственных социальных контактов. Чаще всего такие контакты происходят в семейной системе, что подтвердилось в исследуемой нами группе подростков, где было выявлено предпочтение родителей своим сверстникам в качестве друга. Также было показано, что подростки предпочитают быть ведомыми в известных и безопасных отношениях с родителями, удовлетворяющих основные потребности в общении. Кроме того, была отмечена неуверенность подростков в своей коммуникативной компетентности в отношениях со сверстниками, проявляющаяся в отрицании интереса к последним, и имеющую вероятную причину в боязни быть непонятыми и отвергнутыми ими. Предполагаем, что данная ситуация может быть также обусловлена и ограничением контактов подростков со сверстниками (порою сами родители создают предпосылки к этому, о чем мы писали ранее). Это говорит о том, что основным институтом социализации в подростковом возрасте остается семья, где подросток продолжает выполнять привычную для себя роль ребенка. В дальнейшем это приводит в более позднем возрасте к компенсаторным процессам в общении, тем самым замедляя социализацию молодых людей в области установления и развития близких межличностных отношений.
Другой аспект социализации – вхождение молодого человека в профессиональную деятельность посредством профессионального обучения. В последнее время подготовкой к профессиональной деятельности занимается чаще всего система высшего профессионального образования, о чем говорят данные статистики: 90% выпускников школ подают документы в вузы. Это связано с относительной доступностью высшего образования, что в некоторой степени обесценивает его. Становится важной не столько получаемая в вузе специальность, сколько сам факт получения высшего образования. Неоднократные опросы студентов, касающиеся мотивации поступления в вуз, говорят о том, что основным мотивом обучения в вузе является получение не профессионального образования как такового, а диплома о высшем образовании. В особенности это касается гуманитарных специальностей.
Соответственно, молодой человек, желая получить необходимое рабочее место и, в дальнейшем, продвижение по карьерной лестнице, поступает в вуз. Профессиональная мотивация по конкретной специальности у него отсутствует, что сказывается на характере его обучения. В этой связи у многих обучающих его специалистов возникает представление о том, что обучение без желания получения профессии является признаком незрелой личности, хотя при сложившихся социальных условиях говорить об этом сложно. Кроме того, порою решающим фактором обучения в вузе является решение не самих молодых людей, а их родителей, особенно, если речь идет о платном образовании, что опять-таки вносит определенные психологические коррективы в представление о молодых людях как не вполне зрелых для своего возраста личностях. Обращаясь к исследованию психологической готовности к профильному обучению, проведенному на группе старших школьников (Пизель Ю.Д., 2014), можно говорить о том, что для школьников вопрос о профессионализации своего обучения на уровне старшей школы не стоит, т.е. нет познавательной потребности в той или иной области знаний, связанной с последующим получением профессионального образования. Основным мотивом обучения в школе является подготовка к сдаче ЕГЭ, в целом школа воспринимается как место для сдачи экзамена, а собственно подготовкой к нему является система репетиторства. Для многих школьников успешная сдача ЕГЭ, особенно если школьник проживает в сельской местности или небольшом городе, открывает возможности для поступления в вузы Москвы и Санкт-Петербурга с целью миграции в мегаполис, что может позволить, по мнению школьников, устроиться на престижную работу и тем самым улучшить качество своей жизни. В этой связи обучение в вузе становится не целью получения профессии, а средством изменения жизненных условий. В этой связи также сложно говорить об инфантилизме молодых людей, поскольку в данном случае профессиональное образование является дополнительной ценностью в системе жизненных ориентиров молодого человека.
Впоследствии отношение к профессиональному образованию сказывается на отношении к профессиональной деятельности молодых людей. Под нашим руководством было проведено несколько исследований, касающихся профессиональной мотивации и ценности профессиональной мотивации молодых сотрудников бюджетных и коммерческих организаций (Крикунова А.А., 2009, Любушкина О.Ю., 2009). Основными мотивами профессиональной деятельности являются у большинства (67% респондентов) – денежный заработок и престижность профессии, только 25% респондентов ориентированы на получение удовлетворения от профессиональной деятельности и самореализацию в профессии. Кроме того, нами был обнаружен интересный факт, что люди, ориентированные на себя, представляющие себя самодостаточными, управляющими собственной жизнью, видящие себя успешными и достигающими своих целей профессионально ориентированы на статус и денежное вознаграждение. Молодые люди, ориентированные на межличностные контакты, недостаточно высоко оценивают свои достижения, как правило, стремятся получать от работы удовлетворение и стремятся к саморазвитию и самореализацию в профессии. По сути дела, современный молодой человек, который по многим параметрам может представляться зрелым и сложившимся, не стремится к развитию личности на фоне профессиональной деятельности, а как раз развивается параллельно ей, она и является материальным базисом для реализации своих интересов и развития своих способностей.
В подтверждение данного положения приведем в качестве примера исследование представителей молодежных сообществ просоциальной и творческой направленности в области досуговой и волонтерской деятельности (Бачков М.А., 2013). Исследуя мотивацию вступления в молодежные сообщества молодых людей, мы выяснили, что основными мотивами являются общение со сверстниками на почве совместных увлечений (57%), а также развитие собственных способностей (творческих, спортивных, коммуникативных) (40%). Как мы видим, реализация своего потенциала происходит у молодых людей вне контекста профессиональной деятельности, более того, можно предположить, что в межличностной сфере наступает компенсация нехватки общения в подростковом возрасте. Помимо этого, исследование показало, что респонденты нацелены больше всего на деятельность как средство достижения каких-либо результатов, причем разделяется профессиональная деятельность, связанная с достижением материальных благ и социального успеха, и досуговая деятельность, направленность в которой характеризуется стремлением к саморазвитию и желанием альтруистических контактов. Если же говорить о мотивации в межличностных отношениях, то выяснилось, что для молодых людей значимо быть в различных сообществах, т.е. сама реакция группирования, а также потребность быть контролируемым и зависимым, что относится уже к другой сфере межличностных отношений – детско-родительских отношениях.
Приведенные факты, на первый взгляд, говорят в пользу инфантилизма современной молодежи. Однако результаты исследования социальной зрелости на данной выборке не подтверждают данное предположение, а противоречат ему. Результаты, полученные респондентами данной выборки по шкале «Социализация» Калифорнийского психологического опросника, показывают средний или высокий уровень социальной зрелости. На наш взгляд, это подтверждает сформулированную выше гипотезу о неоднозначности критериев зрелости личности в условиях современной российской действительности.
Последнее подтверждается и в отношении к институту брака современных молодых людей. Сразу стоит отметить, что по данным Роскомстата средний возраст вступления в официальный брак в России повысился по сравнению с предыдущими десятилетиями: у женщин он составляет – 25 лет (22–34), у мужчин – 27,4 (25–34) года. В проведенных под нашим руководством исследованиях мотивации вступления в брак (Николаева А.Н., 2007, Чеснокова Е.Г., 2013) было показано, что молодые люди предпочитают жить в фактическом браке, который является особым типом супружеских отношений, а не подготовительным этапом, как это долгое время было принято полагать, к официально регистрируемому браку. Во-первых, эти два типа брака различаются по целям и функциям, во-вторых, по позициям в них супругов. В фактическом браке ключевыми мотивами является достижение психологического комфорта с партнером и удовлетворение сексуальных потребностей, в таком браке супруги отмечают свободную реализацию своих профессиональных устремлений и досуговых интересов, финансовое равноправие и эгалитарные позиции по отношению друг к другу во взаимодействии. Фактический брак – это союз, где супруги не всегда идентифицируются с ролью мужа или жены, чаще даже употребляется слово партнер в определении социального статуса супругов. В регистрируемом браке на первый план выходят финансово-экономическая составляющая брачных отношений, родительские функции супругов, супруги отмечают определенное ущемление своих карьерных амбиций и снижение досуговой деятельности в интересах семьи, а также взаимозависимость супругов.
Учитывая данные предыдущих исследований, фактический брак является наиболее предпочитаемым типом супружеских отношений (в возрасте от 21 до 27 лет – 62% от 166 исследуемых нами женатых/замужних респондентов состоят в фактическом браке) по ряду причин. В первую очередь, такой тип отношений согласуется с основной направленностью личности в этом возрастном периоде, когда молодой человек обретает финансовую независимость, строит профессиональную карьеру и направлен на развитие своих способностей. С другой стороны, как мы видим, у молодых людей недостаточный опыт в близких межличностных отношениях со сверстниками, что призван компенсировать фактический брак, подтверждением того может служить факт, что после разрыва супружеских отношений, бывшие супруги остаются в дружеских отношениях. В-третьих, фактический брак не влечет за собой правовой и экономической ответственности, что делает его легко расторжимым даже при наличии детей. И последний аргумент в общественном сознании может в некоторых случаях интерпретироваться как свидетельство инфантилизма супругов, состоящих в фактическом браке, хотя данные исследований этого не подтверждают. Вступление в молодых людей в регистрируемый официально брак также не всегда говорит о социальной зрелости личности, а о других потребностях, реализуемых в супружеских отношениях.
Таким образом, обобщая результаты исследований можно констатировать изменение условий социализации молодых людей, отметить ведущую роль семьи и, чаще всего, одного из родителей в этом процессе. Также мы наблюдаем хронологическое удлинение прохождения основных этапов жизненного пути: сепарацию от родителей, включение в группы сверстников, создание семьи, рождение детей. С другой стороны, мы можем говорить о более раннем вступлении в производственные и экономические отношения по сравнению с предыдущими поколениями. Все это в совокупности создает картину существенного сдвига в условиях социализации, и, как следствия, содержания критериев зрелости личности, современной молодежи, в сравнении с предыдущими поколениями.
Анализируя результаты исследований, мы часто обращались к ведущим мотивам, которыми руководствуются молодые люди, выбирая тот или иной путь социального развития. В мотивации молодых людей мы усматривали личные причины, детерминирующие направление жизненного пути личности. Тем не менее, мотивацию конкретного человека невозможно анализировать вне контекста общественных ценностей и ориентиров, поскольку и социально зрелая личность и инфантильная личность «привязана» к конкретному обществу. Социум направляет развитие личности в необходимое русло посредством задаваемых ориентиров, формирует само представление о социально зрелой личности, успешном человеке и т.д., транслируя определенные ценности через систему социальных и культурных агентов (СМИ, различные артобъекты и т.д.). Общеизвестно, что за последние 30 лет наше общество неоднократно пересматривало систему общественных ценностей. Более того, некоторое время назад общество не заботило, какую систему ценностей усваивает молодое поколение, представляя широкий спектр ценностных ориентиров. Вместе с тем, с изменением экономических отношений последовательно внедрялись ценностные ориентации рыночного общества и формировался рыночный тип человека, описанные еще Э. Фроммом (Фромм Э., 1992). Он считал, что рыночная личность, воспринимает себя товаром, а собственная ценность личности измеряется деньгами, которые готовы платить за то, что личность может предложить покупателю. Успех человека в рыночном обществе зависит от признания человека со стороны тех, кто платит за услуги или нанимает на работу. Успех зависит от того, насколько человек хорошо сумеет продать себя на рынке, сумеет подать себя максимально привлекательно. От каждого требуются определенные характеристики личности, которые вне зависимости от потребностей человека должны удовлетворять одному условию — пользоваться спросом. Человеку необходимо вступить в состязание со многими другими, выиграть в конкурентной борьбе, его не должны заботить собственная жизнь и личное счастье, а о только то, чтобы быть востребованным и четко осознавать, какой тип личности пользуется повышенным спросом. Ценность человека определяется не его качествами, а успехом в рыночной конкуренции (преуспевает — значит ценен; не преуспевает — лишен ценности) с ее постоянно меняющимися условиями.
Э. Фромм также отмечает, что престиж человека, его успех, положение, известность в этом случае становятся замещением подлинного чувства идентичности. Такая ситуация ставит его в полную зависимость от восприятия другими и вынуждает придерживаться роли, однажды уже принесшей успех. Различие между людьми сводится к простому количественному показателю большей или меньшей успешности, привлекательности. Индивидуальность, оригинальное и уникальное в человеке лишается ценности. Если же индивидуальным Я пренебрегают, взаимосвязи между людьми становятся поверхностными, потому что отношения складываются как бы между взаимозаменяемыми товарами. Мышление человека с рыночной ориентацией должно быстро ориентироваться в ситуациях, чтобы с успехом ими манипулировать, для чего достаточно знать лишь поверхностные свойства вещей и не требуется проникать в суть. У таких людей нет устойчивых взглядов, установки изменчивы, развиваются только те качества, которые можно пустить на продажу. Человек заинтересован не в сохранении своего достоинства, а в том, сколько за него дадут на рынке.
Нами был подробно описан рыночный тип человека потому, что чаще всего в нашем социуме именно его принимают за неглубокую, незрелую личность, инфантильную личность, хотя с точки зрения, рыночного общества данный человек социализирован, поскольку усвоил и воспроизводит приемлемые обществом нормы и правила социального взаимодействия. Мы можем предполагать то, что современные молодые люди действительно усвоили именно рыночные ценности, опираясь на исследование литературных и кинематографических предпочтений современной молодежи (Ильина А.В., 2014). Как уже упоминалось, искусство является одним из основных трансляторов общественных ценностей. В этой связи предпочтение одних фильмом и книг другим, говорит о том, что транслируемые в них ценности соответствуют ценностным ориентациям субъекта и оказывают влияние на их формирование. Что касается литературных предпочтений: больше половины книг, называемых респондентами в качестве любимых, попали в категорию зарубежной современной литературы, российские современные книги называли лишь в 16% случаев. Среди самых популярных российских классиков упоминаются Достоевский и Булгаков, также часто респонденты упоминали Бродского как любимого поэта. Предпочтение в большинстве случаев чтения зарубежной литературы говорит о том, что респонденты в основном ассимилируют современные зарубежные традиции, а также ориентированы на нормы и ценности современного западного общества. В выборе фильмов респонденты почти единодушны: предпочитают в основном зарубежное кино (европейское и американское), среди российских фильмов называют только фильмы советского периода. Это свидетельствует о том, что молодые люди усваивают нормы и ценности нынешнего зарубежного (в частности, западного) общества и советского прошлого. В данном случае можно констатировать некоторое рассогласование норм и ценностей, которые усваиваются молодыми людьми, поскольку советское общество и западноевропейское являлись по ценностным ориентациям антагонистами. Возможно, это и объясняет определенную двойственность в жизненных устремлениях современных молодых людей. Кроме того, этот ценностный конфликт усиливается и влиянием родителей, транслирующих традиционные ценности, поскольку основные этапы их социализации проходили в советский период развития нашего общества.
Подводя итог рассмотрению содержания конструктов «зрелость личности» и «инфантилизм личности», мы можем сделать вывод о том, что данная проблема требует сегодня нового осмысления в контексте реалий развития современного российского общества. Феноменология построения жизненного пути современного молодого человека открывает скорее пространство не только для исследования континуума «зрелость личности – инфантильность личности», но и иллюстрирует внутреннюю конфликтность социализирующейся личности на фоне противоречивых требований социума, разнонаправленности ценностных ориентаций, усваиваемых субъектом в процессе социализации и личностного развития.


Жизненный путь зрелой и инфантильной личности: социально-психологический анализ

Традиции исследования жизненного пути личности в отечественной психологии заложены С.Л. Рубинштейном. С.Л. Рубинштейн делает в понимании жизненного пути личности акцент на способ организации жизни субъектом. Картина жизненного пути – процесс некоего сбывания личности, и сам жизненный путь воспринимается как онтологический феномен. Жизненный путь как нечто, формируемое личностью и формирующее ее. С одной стороны, это палитра, развертывающая личностный потенциал, с другой стороны, цепь поворотных событий в жизни личности, направляющих ее развитие, опосредовано через внутреннюю работу его детерминирующее. Понимание С.Л. Рубинштейном жизненного пути как событийной структуры, постановка проблемы необходимости организации времени жизни, реализации жизненных стратегий легло в основу многих психологических исследований (Рубинштейн С.Л., 1940,1997), например, К.А. Абульхановой-Славской и ее коллег. Их работы посвящены способам организации времени жизни (Абульханова-Славская К.А., 1991, 2002; Бекасов О.Б., 1995; Григоровская Н.Ю., 1999; Ковалев В.И., 1995; Кублицкене Л.Ю., 1995; Серенкова В.Ф., 1995 и др.). Для того, чтобы организовать время своей жизни, необходимо иметь целостное представление о ней, что невозможно без представления о времени, в котором она простирается. Жизненный путь личности понимается как пространственное явление, как цепь событий, которые субъект может расположить на линии своей жизни, руководствуясь своими и общественными потребностями. Таким образом, в контексте проблематики, заявленной в данной главе, можно говорить о том, что зрелая личность осмысленно подходит к построению своего жизненного пути, формирует его с точки зрения сложившейся и принятой системы ценностей, организуя свое аутентичное бытие.
Исходя из теоретических положений отечественной психологии, правомерно говорить о том, что зрелость личности сложно оценивать вне контекста общественных требований к выполнению ею тех или иных социальных ролей. В соответствии с этим, основным способом понимания личностной зрелости является исследование ее жизненного пути, в том числе и на фоне исторических процессов и с точки зрения общественных ценностей.

Такой способ исследования личности и ее жизненного пути был предложен Б.Г. Ананьевым (Ананьев Б.Г., 1968).
Б.Г. Ананьев определяет жизнь как структуру возрастов человека. В каждый период человек выполняет ту или иную социальную роль, которая определяет статус его личности в условиях конкретной исторической эпохи. Абсолютное значение в жизни человека придается началу трудовой деятельности и субъектной активности в целом. Предшествующее развитие готовит человека к самостоятельной жизни в обществе, здесь он формируется как субъект общественного поведения и познания. Вторым по значимости моментом в жизни человека и третьим по хронологии является пик наивысших достижений в избранной деятельности. Завершающей фазой жизненного пути является финиш трудовой деятельности, в данном случае подразумевается завершение процесса развития субъекта деятельности и познания, а это зависит не только от старения индивида, но и от совокупности отношений, позиций и условий жизни личности. Б.Г. Ананьев указывает приблизительные возрастные рамки фаз развития социальной активности личности, т.к. исходит из положения о том, что возраст есть конвергенция биологического, исторического и психологического времени. История личности разворачивается во времени и пространстве онтогенеза и в известной мере ими определяется, хотя также присутствует воздействие обратного характера – жизненного пути на онтогенез (замедление процессов старения).
В это связи особую актуальность приобретают вопросы, связанные с правомерностью анализа личностных свойств как продуктов возрастного развития человека, особенно применительно к этапам взрослости и старости. Безусловно, полностью исключать влияние фактора возраста на личностное развитие было бы не вполне справедливым. Однако, по всей вероятности, по мере взросления человека роль возрастных факторов в становлении его личности изменяется: на смену онтогенезу предпосылок личностного развития приходит влияние опосредованное влияние возрастных характеристик, преломленных индивидуальным сознанием человека через систему социальных представлений о «нормативном» жизненном пути личности (Психологическая зрелость личности..., 2014).
Понятие «жизненный путь» позволяет описывать охарактеризованное выше «преломление» социальных представлений в индивидуализированных представлениях человека о собственной жизни. В силу этого оно получило широкое распространение в тех науках, для которых характерен интерес к исследованию возраста и возрастно-обусловленных явлений как социально- детерминированных явлений, разворачивающихся в определенном историческом и социокультурном контексте. Этому способствует, в том числе, и тот факт, что феномен жизненного пут может быть проанализирован на различных уровнях обобщения: как история отдельного человека – на индивидуальном уровне, как история той или иной общности – на социальном уровне, как биография культуры в целом – на социкультурном уровне (Курышева О.В., 2012).
Социокультурная опосредованность жизненного пути личности проявляется, прежде всего, в принципах его структурирования. Социальное взаимодействие дифференцировано и стратифицировано по признаку возраста (Кон И.С., 1988; Смелзер Н., 1994), в силу чего многие социальные роли оказываются связанными с определенными этапами жизни. Некоторые роли (например, профессиональные) структурированы более жестко, в сравнении я другими (например, семейными). Тем не менее, необходимость «своевременности» тех или иных достижений и их обесценивание в случаях, когда они реализуются «не в положенное время» (слишком поздно или слишком рано) позволяют зарубежным авторам говорить о хронологизации жизненного пути, проявляющейся в том, что представления о нормативных возрастных ролях, содержание в себе перечень необходимых к тому или иному возрасту «достижений», оказываются существеннейшим фактором в построении и оценке личностью собственного жизненного пути (Hagestad G.O., 2003).
Особенно ярко эта идея иллюстрируется понятием «социальные часы». Исследованиями Б. Ньюгартен было показано, что в основе активности взрослого человека в области построения собственной жизни лежат разделяемые социумом ожидания, относительно которых субъект и выбирает время для совершения тех или иных жизненных шагов (Neugarten B.L., Moore J.W., Lowe J.C., 1965). Таким образом, в содержании конструкта «зрелость / инфантильность личности» на первый план выходят возрастные представления, которые являются разновидностью социальных представлений, включают в себя обусловленные общественно-историческим контекстом способы интерпретации возрастной дифференциации и стратификации общества (Микляева А.В., 2014) и отражают помимо прочего ожидания относительно активности человека в той ли иной возрастной роли.
Однако необходимо отметить, что возрастные ожидания не являются единственным источником содержания конструкту «зрелости / инфантилизма личности». Это наглядно подтверждают, например, результаты проведенного нами эмпирического исследования, направленного на изучение взаимосвязи между уровнем зрелости/инфантилизма личности и особенностями восприятия ею своего жизненного пути.
Сразу отметим, что распространенное в обыденном сознании мнение о высоком уровне инфантилизма молодого поколения в нашем исследовании не нашло полного подтверждения. Высокие значения по шкалам методики «Оценка уровня инфантилизма», указывающие на проявления социально-психологической незрелости личности, в целом по выборке встречаются менее чем у одной пятой опрошенных. Однако более детальный анализ позволяет отметить выраженную гендерную специфику проявлений инфантилизма, которая проявляется в том, что для юношей характерен более высокий уровень появления инфантилизма, чем для девушек, причем это особенно ярко (52,4% от общего числа опрошенных юношей) проявляется в склонности к демонстрации пассивной жизненной позиции, потребительского отношения к окружающим людям.
Гендерная специфика обнаруживается и при анализе показателей самооценки испытуемыми уровня собственной личностной зрелости. В целом, результаты исследования показывают, что девушки и юноши одинаково оценивают собственный уровень личностной зрелости. Согласно классическому варианту интерпретации результатов, полученных с помощью методики изучения самооценки Дембо-Рубинштейн, показатели самооценки уровня личностной зрелости, демонстрируемые как девушками, так и юношами, в большинстве случаев попадают в диапазон нормативных значений. Показатели ниже этого диапазона встречаются в ответах менее чем четверти девушек (19,7 %) и юношей (23,8 %), показатели, превышающие его – в единичных случаях. В обеих выборках выявлена отрицательная взаимосвязь между показателями уровня самооценки личностной зрелости и «дельты» личностной зрелости и оценки личностной зрелости родителей. Но при этом в выборке девушек выявлена положительная взаимосвязь этого показателя с «дельтой» самооценки личностной зрелости и оценки личностной зрелости друзей. Таким образом, можно предполагать, что в процессы формирования представлений об уровне собственной личностной зрелости в юношеском возрасте существенный вклад вносит сравнение самого себя с представителям референтного окружения, прежде всего – родителями, причем «стимулирующим» эффектом в этой связи обладает осознание различий с ними (в пользу родителей) в уровне личностной зрелости, достигнутой к настоящему моменту. В выборке девушек, помимо этого, существенную роль играет сравнение себя с друзьями и осознание различий (на этот раз в свою пользу) с ними. Для молодых людей, вероятно, параметр «инфантильности – личностной зрелости» не входит в число значимых оснований для сравнения себя со сверстниками.
Сравнение результатов корреляционного анализа показателей, полученных в выборках девушек и юношей, показывает, что для девушек в целом характерна адекватная самооценка уровня собственной личностной зрелости. На это указывает отрицательная корреляционная взаимосвязь между показателем самооценки уровня личностной зрелости и показателем «Безответственность». Юноши, напротив, склонны субъективно завышать собственный уровень личностной зрелости, на что указывает положительная взаимосвязь тех же самых показателей.
Исследование взаимосвязей уровня инфантилизма личности с особенностями восприятия своего жизненного пути также позволяет зафиксировать отчетливо проявляющиеся гендерные различия. Наиболее тесные взаимосвязи выявлены в выборке юношей. Такой параметр оценки инфантилизма, как «пассивная жизненная позиция», в этой выборке оказался отрицательно связан с количеством прогнозируемых жизненных событий и положительно – с модальностью их оценки. В выборке девушек, напротив, параметр «пассивной жизненной позиции» оказался положительно связан с числом значимых событий прошлого и модальностью их оценки.
На наш взгляд, столь яркие гендерные различия в осмыслении молодыми людьми и девушками собственного жизненного пути в контексте проблемы инфантильности личности могут быть объяснены «двойными стандартами» взросления и зрелости, предъявляемыми к мужчинам и женщинам. «Мужской стандарт» предполагает высокую степень социальной активности и стремления к социальной успешности, что порождает тревогу относительно собственного будущего и заставляет отказаться от перспективного планирования собственной жизни на фоне преувеличенных представлений об уровне достигнутой личностной зрелости, носящих, вероятно, компенсаторный характер. «Женский стандарт» предъявляет значительно меньше требований к личности девушки, не требует с необходимостью социальных достижений, что позволяет девушкам без особых опасений смотреть в будущее. Прошлый опыт в этой связи, по всей вероятности, выступает в качестве важного ресурса, в недостаточно полной мере осознаваемого, идеализированного, в случае инфантилизации личности.
Отметим, что в нашем исследовании были показаны взаимосвязи между уровнем зрелости / инфантилизма личности и восприятием ею собственного жизненного пути как в аспекте осмысления прошлого опыта, так и в аспекте перспективного планирования и прогнозирования, а также продемонстрирована их гендерная специфика, что, на наш взгляд, косвенно подтверждает выдвинутое нами теоретическое предположение об интегративном характере конструкта «социально-психологическая зрелость - инфантилизм», вырастающего на почве социальных представлений о содержании разнообразных ролей, прежде всего, возрастных и гендерных.
В данной главе была предпринята попытка социально-психологического анализа зрелости / инфантилизма личности в контексте проблемы ее жизненного пути. Нам представляется, что изложенный теоретический и эмпирический материал позволяет признать продуктивность социально-психологического феномена к анализу таких, на первый взгляд, исключительно индивидуально-психологических феноменов, как «жизненный путь», «зрелость личности», «инфантилизм личности», поскольку, как было показано:
• зрелость личности (и инфантилизм личности как ее антипод) правомерно рассматривать не только как набор объективных критериев для оценки адаптированности и качества социального взаимодействия человека, но и как социальный конструкт, содержательно преломляющий разнообразные социальные ожидания (прежде всего, закрепленные в системе возрастных социальных представлений);
• социальные ожидания опосредуют процессы построения и осуществления личностью собственного жизненного пути, определяя его «хронологизацию»; при этом содержание социальных ожиданий, сопряженных с конструктом «зрелость / инфантилизм личности» в условиях современной российской действительности неоднозначно в связи с трансформацией системы социальных (в том числе возрастных) ролей, что затрудняет формирование идентификационного эталона «зрелой личности» для современных молодых людей и создает затруднения на пути их личностного становления;
• содержание конструкта «зрелая личность/инфантильная личность», по всей вероятности, не определяется исключительно возрастными социальными представлениями; оно имеет выраженную гендерную специфику, как было показано результатами нашего исследования, а также, как можно предполагать, опосредовано содержанием этнических, профессиональных и других социальных ролей.
Таким образом, социально-психологический подход к анализу жизненного пути в контексте проблемы зрелости / инфантилизма личности открывает новые перспективы в исследовании данных феноменов, что позволяет считать его весьма продуктивным для изучения проблематики, обозначенной в названии главы.

Литература
1. Абулъханова-Славская К.А. Стратегия жизни. ‒ М.: Мысль, 1991.
2. Абулъханова-Славская К.А., Березина Т.Н. Время личности и время жизни. СПб.: Алетейя, 2001.
3. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. ‒ Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1968.
4. Барановский Н.А. Введение в виктимологию. Мн., 2002.
5. Бачков М.А. Личностные характеристики взрослых людей, входящих в молодежные субкультуры. Выпускная квалификационная работа бакалавра. СПб., 2013
6. Безгодова С.А., Воскресенская А.С. Представление о дружеских отношениях у современных подростков // Интегративный подход к психологии человека и социальному взаимодействию людей: Материалы IV Всерос. научно-практ. (заочной) конф. ‒ М.: Свифт, 2014. ‒ С. 133‒139.
7. Бекасов О.Б. Анализ событийной структуры жизненного пути личности // // Гуманистические проблемы психологической теории. ‒ М.: Наука, 1995. ‒ С. 169‒179.
8. Бессчетнова О.В. Приемная семья: социально-демографический анализ. Саратов: Научная книга, 2008.
9. Бодалев А.А. Вершины в развитии взрослого человека. ‒ СПб.: Питер, 2007.
10. Выготский Л. С. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т.З. Проблемы развития психики. ‒ М.: Педагогика, 1983.
11. Григоровская Н.Ю. Особенности осознаваемого и неосознаваемого компонентов личностной организации времени. ‒ Автореф. дисс. … канд. пси-хол. н. ‒ М., 1999
12. Дубровинская КВ., Фарбер Д.А., Безруких ММ. Психофизиология ребенка: психофизиологические основы детской валеологии. ‒ М.: Владос, 2000.
13. Ефимова Г.З. Социальный инфантилизм студенческой молодежи как фактор противодействия модернизации современного российского общества // Науковедение. ‒ 2014. ‒ № 6 (25). ‒ С.1‒13.
14. Журавлев А.Л. Социально-психологическая зрелость: обоснование понятия // Психологический журнал. ‒ 2007. ‒ Т. 28. ‒ № 2. ‒ С. 44-55.
15. Ильина А.В. Социально-психологические детерминанты чувства комического: Выпускная квалификационная работа бакалавра. ‒ СПб., 2014.
16. Ковалев В.И. Особенности личностной организации времени личности // Гуманистические проблемы психологической теории. ‒ М.: Наука, 1995. ‒ С. 179‒185.
17. Кон КС. Ребенок и общество. ‒ М.: Наука, 1988.
18. Кон И.С. Социологическая психология. ‒ М.-Воронеж: МОДЭК, 1999.
19. Корчмарь Н. Экстремизм в молодежной среде // Молодежь изучает молодежь. ‒М., 2002.
20. Крикунова А.А. Взаимосвязь ценностно-мотивационной сферы человека и его самоотношения в процессе самореализации: Магистерская диссертация. СПб., 2009.
21. Кублицкене Л.Ю. Организация времени личностью как показатель ее активности // Гуманистические проблемы психологической теории. ‒ М.: Наука, 1995. ‒ С. 185‒191.
22. Курышева О.В. Возраст как социально-психологический феномен. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2012.
23. Леви-Брюль Д. Сверхъестественное в первобытном мышлении. ‒ М.: Педагогика-Пресс, 1994.
24. Любушкина О.Ю. Социально-психологические особенности профессионального взаимодействия работников пенсионного фонда с пожилыми людьми (пенсионерами): Дипломная работа. СПб., 2009.
25. Масленцева Н.Ю. Экстремизм и агрессия в молодежной среде в условиях современной России // Соц. работа на Урале: исторический опыт и современность. ‒ Вып. 3. ‒ Рос. гос. проф.-пед. ун-т. ‒ Екатеринбург, 2003.
26. Мид М. Культура и мир детства. ‒ М.: Наука, 1988.
27. Микляева А.В. Психология межвозрастных отношений. – М.: Перо, 2014.
28. Николаева А.Н. Мотивационные факторы принятия решения о вступлении в
брак у современной молодежи: Магистерская диссертация. ‒ СПб., 2007.
29. Паттурина Н.П. Проблема зрелости в современной психологии // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. ‒ 2006. ‒ № 17. ‒ С. 113‒126.
30. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Основы теоретической психологии. ‒ М.: ИНФРА-М, 1998.
31. Пизель Ю.Д. Психологическая готовность подростков к выбору профильного
обучения: Выпускная квалификационная работа бакалавра. ‒ СПб., 2014.
32. Проценко Л.М. Социально-психологические инициации подростков во временных объединениях как условие развития личности: Автореф. дисс. … канд. психол. н. ‒ М., 2001.
33. Психологическая зрелость личности / Под общей редакцией Л.А. Головей. ‒ СПб.: Скифия-принт, СПбГУ, 2014.
34. Ращупкина Ю.Л. Особенности жизненных выборов у личностно зрелых и личностно незрелых молодых людей: Дисс. ... канд. психол. н. Ростов-на-Дону, 2015.
35. Реан А.А. Психологические проблемы акмеологии. Акмеология личности // Психологический журнал. ‒ 2000. ‒ № 3. ‒ С. 88‒95.
36. Рубинштейн С.Л. Избранные философско-психологические труды. Основы онтологии, логики и психологии. ‒ М.: Наука, 1997.
37. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. ‒ М.: УЧПЕДГИЗ, 1940.
38. Русалов В.М. Психологическая зрелость: единая или множественная характеристика? // Психологический журнал. ‒ 2006. ‒ № 5. ‒ С. 83‒92.
39. Савков С.Н. Взросление в постнеклассическом социальном пространстве (социально-философский анализ). ‒ Хабаровск: Изд-во ХГТУ, 1999.
40. Сергиенко Е.А. Зрелость: молярный или модулярный подход? // Феномен и категория зрелости в психологии. ‒ М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2007.
41. Серегина А.А. Социально-психологические условия преодоления инфантилизма у безработной молодежи: Дисс. ... канд. психол. н. ‒ М., 2006.
42. Серенкова В.Ф. Типологические особенности планирования личностного времени // Гуманистические проблемы психологической теории. ‒ М. Наука, 1995. ‒ С. 83‒95.
43. Слободчиков В.И., Цукерман Г.А. Интегральная периодизация общего психического развития // Вопросы психологии. ‒ 1996. ‒ № 5. ‒ С. 38‒50.
44. Смелзер Л. Социология. ‒ М.: Феникс, 1994.
45. Собкин В. С, Абросимова 3. Б., Адамчук Д. В., Баранова Е. В. Подросток: нормы, риски, девиации. ‒ М.: Центр социологии образования РАО, 2005.
46. Солдатова Е.Л., Шляпникова И.А. Эго-идентичность как системообразующий фактор формирования личностной зрелости // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Психология». ‒ 2010. ‒ № 27 (203). ‒ С. 66‒74.
47. Солдатченко АЛ. Характеристика социальной зрелости личности с позиций интерактивного подхода // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Образование. Педагогические науки. ‒2012. ‒ № 14 (273). ‒ С. 80‒85.
48. Сухобская Г.С. Понятие «зрелость социально-психологического развития человека» в контексте андрагогики // Новые знания. ‒ 2002. ‒ № 4. ‒ С. 17‒20.
49. Тесля А.И. Социальная работа: введение в социальную виктимологию. Минск: БГПУ, 2009.
50. Утенков А.В. Психологические детерминанты инфантилизма (на материале студентов педвузов): Автореф. дисс. ... канд. психол. н. ‒ М., 2012.
51. Фелъдштейн Д.И. Психология взросления. ‒ М.: МПСИ, 1999.
52. Фромм Э. Душа человека. ‒ М.: Республика, 1992.
53. Харитонов В.М., Ожигова АЛ., Година Е.З. Антропология: Владос, 2004.
54. Хасан Б.Л., Тюменева Ю.А. Противоречие двух периодизаций детского развития и попытка установления взаимосвязи между ними // Бюллетень клуба конфликтологов. Вып.4. ‒ Красноярск, 1995. ‒ С. 19‒23.
55. Чеботарева Е.Э. Борьба с морщинами как социальная теодицея // Философия старости: геронтософия: Сб. материалов конф. Серия "Symposium", вып. 24 ‒ СПб., 2002. ‒ С. 59‒61/
56. Чеснокова Е.Г. Взаимосвязь гендерных характеристик личности и особенностей семейных отношений в различных формах брака. ‒ Выпускная квалификационная работа бакалавра. ‒ СПб., 2013
57. Шамионов P.M. Личностная зрелость и профессиональное самоопределение в подростковом и юношеском возрасте: Автореф. дисс. … канд. психол. н. ‒ СПб., 1997.
58. Шевченко АЛ. Педагогические технологии преодоления социально-профессионального инфантилизма учащихся колледжа: Дисс. ... канд. пед. наук. ‒ М., 2005.
59. Элиаде М. Аспекты мифа. ‒ М.: Инвест-ППП, 1996.
60. Якобсон П.М. Психологические компоненты и критерии становления зрелой личности // Психологический журнал. ‒ 1981. ‒ № 4. ‒ С. 142-147.
61. Лagestad G. О. Interdependent lives and relationships in changing times // Invitation to the life course. ‒ New York., 2003. ‒ Р. 135‒159.
62. Neugarten В. Adult personality: toward a psychology of the life cycle // Middle Age and Aging / Ed. by B. Neugarten. ‒ Chicago, 1968. ‒ Р. 137‒147.
63. Neugarten B.L., Moore J.W., Lowe J.C. Age norms, age constraints, and adult socialization // American journal of sociology. ‒ 1965. ‒ № 70. ‒ Р. 710‒717.
Источник: Интегративная психология жизненного пути: Е.Ю. Коржова, Т.Д. Василенко, Е.К. Веселова и др. / Под ред. Е.Ю. Коржовой. – СПб.: Стикс 2016. ‒ 232 с.

 

Поиск

Яндекс.Метрика
Все права защищены. При при копировании материалов сайта, обратная ссылка, обязательна! Варианты ссылок:
HTML код:

Код для форумов:


Уважаемые пользователи и посетители сайта!
Спасибо за то, что вы присылаете материал на сайт «Ваш психолог. Работа психолога в школе» по адресу sait.vashpsixolog собачка mail.ru Убедительная просьба, обязательно указывайте автора или источник материала. На многих материалах авторство потеряно, и, если вы, являетесь автором одного из них, пришлите письмо с точной ссылкой на материал. Если на ваше письмо, вы не получили ответ, напишите еще раз, т.к. письма иногда попадают в спам и не доходят.
Смотрите внимательно: авторство или источник указываются, чаще всего, в конце материала (если материал разбит на страницы, то на последней).
С уважением, администрация.